+7 (499) 938-65-94  Москва

+7 (812) 467-43-31  Санкт-Петербург

8 (800) 350-96-82  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Чем отличается угроза от предупреждения

Эти понятия тоже могут не различаться только логическим мышлением. Угроза происходит от агрессии, непонимания и ненависти людей. Человек угрожает, потому что не видит в нас личности. Он ставит свои интересы выше интересов наших и вообще выше всего. Например, вы взяли деньги в долг и не смогли вернуть вовремя. Пусть речь идет не о больших суммах, здесь мера не существенна, потому, что если у вас много денег, то вы цените их коэффициент точно так же, как бедняк копейки. Поэтому здесь важна не сумма, а принцип, говорите вы. В нашей действительности человек может прекратить общаться с лучшим другом из-за того, что тот не вернул ему сумму денег равную по цене бутылке дешевого вина. Он предупредит нас, что если мы не вернем деньги немедленно, то больше их мы от него не получим. И здесь мы будем осуждать друга, в том, что он не проявил уважения к нашей личности. Когда деньги, а фактически продукты питания становятся смыслом жизни, все другое, что не удовлетворяет потребности организма, тут же теряет смысл. Здесь друг проявит угрозу, а не предупреждение, ведь агрессия исходит из него самого и думает он о себе, а не о нас.
Давайте выясним разницу в понятиях ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ и УГРОЗА, чтобы найти истину и впредь от нее не уходить. Зайдем в контекст милиционера, который преследует преступника, и делает предупредительный выстрел вверх. Можно ли назвать этот выстрел предупреждением или он все-таки — угроза. Когда мы предупреждаем, мы упрекаем человека в эгоизме, что он не выполняет договора, потому, что ставит свои потребности выше других. Например, библиотекарь предупреждает ребенка, что если тот не вернет книгу, которую он держит слишком долго, то ему книги не будут выдавать в течении какого-то времени. Здесь нет унижения достоинства личности, есть возмущение тому, что ребенок с малых лет приучается нарушать правила. Предупреждение здесь могут перейти в угрозу, если библиотекарь потеряет меру в своих возмущениях, и станет раздражаться на ребенка. Тогда она может его оскорбить и унизить в глазах других детей, назвав его разгильдяем и глупым ребенком, который ничего не понимает. Дальше, если она не справится с разгулом эмоций, ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ потеряют меру и библиотекарь скажет, что вообще не пустит этого ребенка в библиотеку, если он не будет подчиняться установленным правилам. Это уже будет УГРОЗА. Но если библиотекарь сумеет овладеть собой, то он вспомнит, что разговаривает с ребенком, который является личностью, просто он случайно забыл вернуть книгу. Нужно научить его быть внимательным к другим людям, а не подавлять его криком, потому, что не то что две жалкие книжки, но и целые библиотеки, набитые томами умных мыслей не стоят личности человека.
В случае с милиционером, мы констатируем УГРОЗУ, потому что милиционер не считает преступника личностью, он видит и признает лишь закон, навязанный государством и признанный большинством людей. Поэтому он уверенно может выстрелить в спину преступнику и получить оправданную жестокость. УГРОЗА происходит от чувств. Это ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ организма, готового к агрессии и подавлению. Но стоит вам начать угрожать самому, как УГРОЗА вашего противника станет обретать меру и превращаться в ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. На самом деле в логике ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ не существует. Это всего лишь лицемерие и изображение человечности. Но в реальности человек будет изображать гуманность только до тех пор, пока не будут задеваться его интересы, его эгоистическое «Я». Если эгоизм обостряется, ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ обязательно начинают терять меру. Чтобы быть ближе к истине мы должны признавать интересы каждого человека, но при этом если они не разумны, то предупредить его к чему это может привести. Поэтому ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ мы будем считать помощь и спасение личности от ее падения. Например, мы идем зимой по дороге, и человек предупреждает нас, то за поворотом будет скользко, и мы можем упасть. Здесь чистая забота о нас и никакой агрессии от того, кто предупреждает. Даже в футболе, когда судья показывает предупредительную карточку, речь идет об угрозе, ведь удалять несознательного спортсмена будет сам судья, а значит, агрессия исходит от того, кто предупреждает. То есть если есть вероятность подавления со стороны того, кто предупреждает, то речь идет об УГРОЗЕ, и если есть забота о другом человеке, то мы говорим о ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ. Зайдем в контекст шофера-дальнобойщика, которого останавливает другой водитель и предупреждает его, что через несколько километров его ждет встреча с бандитами. Здесь угроза исходит от других людей, и проявлена забота о водителе, поэтому можно констатировать ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.
То, что люди направили друг на друга ракеты разной дальности и степени поражения, вовсе не означает, что мы ПРЕДУПРЕДИЛИ друг друга иметь ввиду, что любая агрессия будет подавлена. Здесь чистая угроза и эгоизм, который заключается в том, что любое сильное государство имеет возможность в любую минуту стать агрессивным и на этом фоне может творить все, что выгодно только ему. Возьмем, наконец, контекст религии. Наш Бог угрожает нам, что если мы не будем жить по его законам, то он отправит нас после смерти в ад, где мы будем страдать и мучаться. Где здесь забота о человеке? Только эгоисты могли придумать такую примитивную меру по отношению к самим себе.

Смысл Разум Логика
Предупреждение Спасение,
Помощь
Предостережение
Напоминание
Угроза Агрессия Предостережение
Напоминание

Чтобы вам точно отделить в сознании эти понятия. Рассматривайте их вместе с парами терпение – бессилие, незлобие – безволие, безумие – бесстрашие, справедливость – жестокость. Мы должны стать терпеливыми и незлобными к другим людям, это убережет нас от безумия и жестокости. В контекстах ситуаций сдерживайте эмоции, и мудро оценивайте свои интересы. Самый главный интерес, который преследует личность – это достижения истины и обретение разума. Пары противоположений помогут вам в этом. Все остальное — мелочи быта. Научитесь видеть переход одной пары в другую. Разум – это тонкость мышления, которое делает нас мудрыми и возвышенными. Посвятите жизнь служению другим людям, вы увидите, что это достойней, чем поклонение одежде и предметам роскоши. Самая величайшая ценность на земле – это ваша личность и личность человека, который рядом с вами. Считайте всю предыдущую историю человечества ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ и предостережением для себя. Мы должны учиться на чужих ошибках, чтобы впредь их не повторять. Наша несознательность может превратиться в УГРОЗУ нашей жизни и существованию всему роду человека.

Раннее предупреждение об угрозах в малом бизнесе

Но лишь чуть со стороны

Ожидать тебе войны,

Иль набега силы бранной,

Иль другой беды незваной,

Вмиг тогда мой петушок

Закричит и встрепенется

И в то место обернется.

Сказочная система раннего предупреждения

Начало публикаций по раннему предупреждению здесь.

Системы раннего предупреждения (СРП) впервые в явном виде появились в военной сфере, прежде всего – это разведка (военная, политическая, научно – техническая и т.д.), функцией которой являлось получение информации о противнике с целью своевременной выработки мероприятий по противодействию противнику. Наиболее известными примерами здесь являются системы предупреждение о ракетном нападении.

Существуют также системы предупреждения о землетрясениях, цунами, вулканической активности и других природных катастроф, системы прогнозирования урожая и борьбе с голодом, системы оповещения об угрозах резких изменений климата и другие системы общенационального или даже глобального уровня. Например, при борьбе с терроризмом систематические отчёты о подозрительной активности отдельных лиц и анализ тех или иных инцидентов обеспечивает соответствующие структуры функциями раннего предупреждения о готовящихся террористических актах.

Даже медицинские профилактические осмотры и диагностические процедуры, предоставляющие сведения о состоянии здоровья пациента, также является своего рода системой раннего предупреждения, как для отдельного человека, так и для групп людей и нации в целом.

На уровне коммерческих структур системы раннего предупреждения используются банками, например, для выявления платежных затруднений клиентов или предупреждения банкротства банковских структур и других банковских угроз.

В коммерческих компаниях системы раннего предупреждения чаще всего ориентированы на выявление финансовой состоятельности предприятия, например, с целью не допустить опасного превышения финансовых обязательств над имуществом и другими активами компании, распознать сползание к неудовлетворительной структуре баланса предприятия и другие задачи.

Системы раннего предупреждения в указанных выше областях отличаются

назначением, функциями, структурой, эксплуатационными характеристиками и

другими параметрами. Но есть и сходство в том смысле, что в рамках конкретных

СРП имеются соответствующие организационные структуры, высококвалифицированные кадры, инфраструктура, технические средства, программное и информационное обеспечение, влекущие необходимые расходы на создание и поддержание СРП.

Отсюда следует, что СРП стоят денег, часто больших денег. Эти системы достаточно дороги и их содержание оправдывается только серьезными и долгосрочными интересами достаточно крупных и устойчивых государственных и коммерческих структур.

Но что можно сказать о системах раннего предупреждения в малом бизнесе?

Существуют ли подобные системы в компаниях среднего и малого бизнеса (СМБ)? Тут ситуация такая, что первый же ответ на подобный вопрос, скорее всего, будет

содержать откровенный намек на манию величия, какие там СРП в малом бизнесе

При этом ведь ясно, что и малые предприятия подвергаются опасностям, испытывают трудности, встречают и преодолевают (или не преодолевают) проблемы, а их руководители и сотрудники, так или иначе, в своей повседневной деятельности

немалое время отдают выявлению, распознаванию и отражению многообразных

Малый и средний бизнес обычно не располагает штатными организационными

структурами по раннему предупреждению, выявлению и анализу угроз, специализированными информационными системами для этих целей, да и просто отсутствуют сотрудники, которые бы на постоянной основе занимались этой сферой.

Так кто же в компаниях СМБ обеспечивает раннее предупреждение? Практический

ответ прост и очевиден, в первую очередь, этим занимается (должно заниматься)

руководство, в более широком контексте – топ-менеджмент компании. На этих людей по положению в иерархии, да и по функциональным обязанностям, фактически ложится вся ответственность за своевременное выявление, предотвращение и борьбу с угрозами. И они должны это делать на систематической основе, наряду с другими многообразными задачами организации и управления компанией.

При этом обычная цепочка частичных упущений, связанных с выявлением и борьбой с угрозами, выглядит примерно так:

1) Угроза не обнаружена, пропущена

2) Угроза обнаружена, но не идентифицирована

3) Угроза идентифицирована, но не получила должного значения, веса

4) Угроза получила должный вес, но не выработано решение по отражению

5) Решение по отражению угрозы выработано, но не поставлено на реализацию

6) Решение исполняется, но без надлежащего контроля

В результате задержки и промедления, возникающие на каждом этапе, будут

накапливаться и приведут к эффекту неожиданности возникновения угроз, вроде

грома с ясного неба, когда ничего не остается, как приписать эти угрозы к

обстоятельствам непреодолимой силы, а руководству – только развести руками и

начать активную борьбу по устранению последствий.

Поэтому представляет практический интерес, каким образом построить работу

топ-менеджмента, да и всей команды, чтобы даже при тех небольших ресурсах

времени и сил, которые в компаниях СМБ могут быть отведены на вопросы раннего

предупреждения, добиться исключения неожиданностей и более четкой и

результативной борьбы с угрозами.

Генеральный директор компании «Автоматизация менеджмента»

Предупреждайте, но не угрожайте

Предупреждайте, но не угрожайте

Одних вопросов может оказаться недостаточно, чтобы показать партнеру по переговорам, с чем он может столкнуться, отказавшись от соглашения. Следующий шаг – прямое объяснение, что произойдет в этом случае. Прежде чем прибегнуть к НАОС, следует сообщить противной стороне о своих намерениях. Дайте ей шанс пересмотреть решение об отказе от переговоров. Иногда предупреждение оказывается более эффективным, чем действительное использование НАОС, – в воображении оппонента ваша альтернатива может выглядеть гораздо внушительнее, чем в реальности.

Тем не менее вы должны соблюдать осторожность и ни в коем случае не угрожать оппонентам. Угроза может вызвать ответную реакцию, и тогда речь пойдет уже не о долларах или центах, а о силе и репутации. Ставки поднимутся, усилив ответный удар. Прямая угроза также сплотит их. Внутренние разногласия исчезнут, и они объединят усилия, чтобы выступить против вас – общего врага.

Но как сообщить противной стороне о вашей НАОС, чтобы вы оказались за столом переговоров, а не на поле боя? Секрет в том, чтобы ваши слова звучали как предупреждение, а не как угроза. На первый взгляд предупреждение похоже на угрозу, поскольку и то и другое информирует о негативных последствиях срыва соглашения. Однако между ними есть небольшое, но крайне важное различие: угроза звучит субъективно и враждебно, а предупреждение – объективно и уважительно.

Угроза – это объявление о намерении причинить оппоненту боль, травмировать или наказать. Такое обещание носит негативный характер. Предупреждение же, наоборот, заранее сообщает об опасности. Угроза говорит о том, что вы сделаете с ними, если они не согласятся. Предупреждение указывает, что случится, если соглашение не будет достигнуто. Другими словами, предупреждение устанавливает определенную дистанцию между вами и вашей НАОС. Оно представляет последствия срыва соглашения как следствия самой ситуации. Оппоненту легче уступить объективной реальности, чем лично вам.

Угроза конфронтационна по форме, а предупреждение уважительно. Сообщайте информацию нейтральным тоном и оставляйте решение за противной стороной. Чем серьезнее предупреждение, тем больше уважения вы должны проявить.

Это интересно:  Претензия в налоговую о возврате денежных средств

Несговорчивый начальник производства на угрозу в свой адрес: «Если вы не согласитесь увеличить выпуск продукции, я буду вынужден обратиться к руководству», – скорее всего, отреагирует так: «Кто вы такой, чтобы указывать мне, как руководить моим подразделением?» Он разозлится, и вы окажетесь втянутыми в производственную склоку. Предупреждение может быть сформулировано следующим образом: «Если согласованная доля в общем производстве не будет выдерживаться, этот участок серьезно пострадает, и у всех нас возникнут проблемы с начальством». При такой постановке вопроса начальник производства с большей вероятностью вернется за стол переговоров, чтобы попытаться решить проблему вместе с вами.

Иногда требуется установить крайний срок, чтобы вынудить противную сторону принять решение. Однако произвольный срок может расцениваться как угроза. Гораздо эффективнее опираться на «естественные» сроки, которые будут играть роль объективных предупреждений. Это может быть принятие годового бюджета, ежеквартальное заседание совета директоров, намеченное сообщение в прессе или приближение рождественских каникул. Такие события воспринимаются как не зависящие от вас, и партнеру по переговорам легче принять их в качестве предельного срока.

Речевые акты угрозы и предупреждения и их косвенная реализация во французском дискурсе Текст научной статьи по специальности « Языкознание»

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Ерофеева Елена Владимировна

Предпринимается попытка определения места речевых актов угрозы и предупреждения в смысловой классификации побудительных высказываний . Устанавливаются сходства и различия между указанными речевыми актами. Опираясь на сходство в плане выражения, автор объединяет угрозу и предупреждение и рассматривает их в качестве гипонимов по отношению к более широкой группе высказываний с иллокутивным значением «предупреждение нежелательного действия». Однако существующие различия в плане содержания менасивов и авертивов влекут за собой и различия в плане их выражения, а именно возможность эксплицитно-перформативного оформления речевого акта предупреждения и невозможность такого оформления для речевого акта угрозы. Анализируются способы формирования косвенных речевых актов. В большей степени внимание уделяется семантическим транспозициям . На примере французского исследовательского материала делается вывод о том, что практически любой речевой акт, выражающий побудительную интенцию говорящего, может в определенном контексте стать угрозой, если к нему присоединяется речевой акт обещания негативных последствий. Специфика менасива заключается в том, что это сложное высказывание, относящееся к директивно-комиссивному типу речевых актов.

Похожие темы научных работ по языкознанию , автор научной работы — Ерофеева Елена Владимировна,

SPEECH ACTS OF MENACE AND WARNING AND THEIR INDIRECT REALIZATION IN FRENCH DISCOURSE

The present article attempts to identify the place of the speech acts of menace and warning in the semantic classification of the directive illocutions. The similarities and differences of the above-mentioned speech acts are defined. The similarities in the expression allow the author to merge the menace and warning and to consider them as hyponym associated with a larger group of expressions with an illocutive semantic “prevention of an undesirable action”. However, the existing differences of the menace and warning semantic lead to the differences in their expression, i.e. the possibility of the explicite and performative expression of the speech act of warning, and the impossibility of such expression of the speech act of menace. The ways of making the indirect speech acts are analyzed. The greater expression is paid to semantic transpositions. On the example of the French research material it is concluded that almost any speech act expressing the directive intension can become a menace in a particular context, if it is accompanied by a speech act promising the negative consequences. The specific trait of the menace implies that it is a complex utterance related to the directive and commissive speech acts.

Текст научной работы на тему «Речевые акты угрозы и предупреждения и их косвенная реализация во французском дискурсе»

Екатеринбург, Россия РЕЧЕВЫЕ АКТЫ УГРОЗЫ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ИХ КОСВЕННАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ДИСКУРСЕ Аннотация. Предпринимается попытка определения места речевых актов угрозы и предупреждения в смысловой классификации побудительных высказываний. Устанавливаются сходства и различия между указанными речевыми актами. Опираясь на сходство в плане выражения, автор объединяет угрозу и предупреждение и рассматривает их в качестве гипонимов по отношению к более широкой группе высказываний с иллокутивным значением «предупреждение нежелательного действия». Однако существующие различия в плане содержания менасивов и авертивов влекут за собой и различия в плане их выражения, а именно возможность эксплщитно-перформативного оформления речевого акта предупреждения и невозможность такого оформления для речевого акта угрозы. Анализируются способы формирования косвенных речевых актов. В большей степени внимание уделяется семантическим транспозициям. На примере французского исследовательского материала делается вывод о том, что практически любой речевой акт, выражающий побудительную интенцию говорящего, может в определенном контексте стать угрозой, если к нему присоединяется речевой акт обещания негативных последствий. Специфика менаси-ва заключается в том, что это сложное высказывание, относящееся к директивно-комиссивному типу речевых актов.

Ключевые слова: прагматический анализ; речевые акты угрозы и предупреждения; менасивы и авертивы; директивы; побудительные высказывания; перформа-тивные глаголы; бенефактивность; максимы Грайса; прямые и косвенные речевые акты; семантические транспозиции._

16.21.55 KodBAK 10.02.05

Ekaterinburg, Russia SPEECH ACTS OF MENACE AND WARNING AND THEIR INDIRECT REALIZATION IN FRENCH

DISCOURSE Abstract. The present article attempts to identify the place of the speech acts of menace and warning in the semantic classification of the directive illocutions. The similarities and differences of the above-mentioned speech acts are defined. The similarities in the expression allow the author to merge the menace and warning and to consider them as hyponym associated with a larger group of expressions with an illocutive semantic prevention of an undesirable action». However, the existing differences of the menace and warning semantic lead to the differences in their expression, i.e. the possibility of the explicite and performative expression of the speech act of warning, and the impossibility of such expression of the speech act of menace. The ways of making the indirect speech acts are analyzed. The greater expression is paid to semantic transpositions. On the example of the French research material it is concluded that almost any speech act expressing the directive intension can become a menace in a particular context, if it is accompanied by a speech act promising the negative consequences. The specific trait of the menace implies that it is a complex utterance related to the directive and commissive speech acts.

Key words: pragmatic analysis; speech acts of menace and warning; directive illocutions; performative verbs; benefectiveness; Grice ‘s maxims; direct and indirect speech acts; semantic transpositions.

Сведения об авторе: Ерофеева Елена Владимировна, кандидат филологических наук, доцент.

Место работы: заведующий кафедрой романских языков, Институт иностранных языков, Уральский государственный педагогический университет (Екатеринбург); доцент кафедры иностранных языков, Уральский государственный экономический университет (Екатеринбург).

About the author: Erofeeva Elena Vladimirovna, Candidate of Philology, Associate Professor.

Place of employment: Head of Department of Romance Languages, Institute of Foreign Languages, Ural State Pedagogocal University (Ekaterinburg); Associate Professor of Department of Foreign Languages, Ural State Economical University (Ekaterinburg).

Попытки упорядочить и классифицировать побудительные высказывания предпринимались неоднократно [Вельский 1953; Грачева 1982; Романов 1982; Любимов 1984; Никитина 1988; Корди 1989; Богданова 1990; Беляева 1992; Ерофеева 2014 и др.]. Количество вариантов побудительности колеблется от двух: «инъюнктивы» — «реквестивы» [Почепцов 1980: 5—10] до двадцати и более [Элиешюте 1969: 10]. В литературе, посвященной побудительным выск зываниям, предлагается целый список подтипов императивных предложений, например: повеление (побуждение в собственном смысле, команда, приказ, военный приказ); официальное указание, инструкции (кулинар-

ные рецепты, указания на этикетках, распоряжения по поводу поведения); запрещение, побуждение (со значением подбадривания и поощрения); предложение и рекомендация, совет, просьба, пожелание, предупреждение, угроза, порицание (упрек, обвинение); проклятие, разрешение, отказ. С самого начала этого списка становится ясным, что не все вышеперечисленные подтипы повеления соответствуют общему типу побуждения как таковому. Поэтому необходимо найти общие семантические компоненты перечисленных «оттенков волеизъявления» (термин В. С. Хра-ковского), которые позволяют относить их к директивам, а также выявить специфические

© Ерофеева Е. В., 2014

составляющие их значений, благодаря которым можно отличить один вид побуждения от другого.

В большинстве работ последнего времени принимается за основу наиболее распространенное тройственное разграничение значений побудительных высказываний, при этом выделяемые варианты получают у разных авторов различные наименования. Так, первая группа обозначается термином «инъюнктивы» [По-чепцов 1980: 5; Любимов 1984: 5; Романов 1982: 7; Грачева 1982: 11]. Вторая группа получила название «оптативные побуждения» [Любимов 1984], «апеллятивные побуждения» [Грачева 1982]. В том случае, если учитывается и третья группа, то она называется «рекомендательные побуждения» [Романов 1982] или «суггестивные побуждения» [Никитина 1988: 8].

В тройственной смысловой классификации вариантов побудительных высказываний, предлагаемой в работе Е. И. Беляевой «Грамматика и прагматика побуждения. Английский язык» [Беляева 1992], выделяется три прагматических разновидности директивов: а) прескриптивы (инъюнктивы); б) суггестивы; в) реквестивы в соответствии с признаками облигаторности выполнения действия, приоритетности положения говорящего и бенефак-тивности действия для говорящего.

Директивные речевые акты представлены широкой гаммой различных оттенков побуждения — от категоричного приказа до совета и мольбы. Семантическая общность подобных высказываний проявляется в том, что «лицо каузирует действие (состояние) другого лица». Семантическая структура такого типа имеет сложный характер: «лицо (каузатор) каузирует действие» и «другое лицо должно совершить ответный акт по отношению к каузатору». Общая побудительная модальность, присущая всем трем видам директивов, выступает в приказах как обязательность, в совете — как возможность и в просьбе — как желательность выполнения указанного действия с точки зрения говорящего.

Речевой акт угрозы (далее РАУ) как таковой не входит ни в один из перечисленных видов директивов. Требование, выраженное в РАУ, представляет собой вид прескриптива, основанный на прагматической пресуппозиции нежелания адресата выполнить каузируемое действие. В одних случаях, отмечает Е. И. Беляева, это нежелание обусловлено психологическим состоянием адресата, в других — непризнанием приоритетности положения говорящего. Говорящий может присваивать приоритет, действуя с «позиции силы». Вторая часть семантической структуры угрозы лежит в поле комиссива.

Речевой акт предупреждения (далее РАП), в основе которого лежит желание заставить избежать опасность, представляет собой вид

суггестива, основанный на прагматической пресуппозиции желания адресата не действовать вопреки своим интересам после извещения об опасности [Беляева 1992].

Итак, РАУ и РАП не могут относиться к одному подтипу поля дерективов, поскольку различаются в плане содержания (облигаторность выполнения действия, бенефактивность действия для говорящего). Более того, РАУ в плане выражения реализуется в виде двучастных структур, так как является сложным директив-но-комиссивным речевым актом. Что касается РАП, то его семантическая структура также может реализовываться в виде сложных предложений. В этом случае РАП можно отнести к директивно-ассертивным речевым актам. Этим объясняются попытки некоторых лингвистов установить отношения подобия между РАУ и РАП. Например, Ребайн считает, что угроза может становиться предупреждением и наоборот в зависимости от того, представляет собой говорящий санкционную силу или нет. Если говорящий сам готов применить определенные санкции в отношении неподчинившегося адресата, то речь идет об угрозе [Rehbein 1977: 333]. Сейдок предлагает объединить оба типа речевого поведения в один подтип требования на основании сходства критериев, кроме одного — разной позиции интересов слушающего и говорящего.

Наша попытка объединить РАУ и РАП и рассматривать их в качестве гипонимов по отношению к более широкой группе высказываний с иллокутивным значением предупреждения нежелательного действия опирается на наличие общей черты у названных речевых актов в плане выражения, а именно: РАУ всегда, а РАП иногда реализуются в сложном предложении, что, безусловно, объясняется их сложной семантической структурой.

В целом РАУ и РАП относятся к речевым актам побуждения. Однако Б. Бартшат считает, что побуждение представляет собой нечто вроде позитивного полюса по отношению к предупреждению. Само же предупреждение должно описываться на фоне его отличий от угрозы. Задача заключается в том, чтобы показать, какие специфические особенности получает предупреждение и может ли оно рассматриваться в качестве требования [Bartschat 1982: 80].

Ребайн относит предупреждение к директивным требованиям, затрагивающим определенную ступень (фазу) исполнения некоего действия и способствующим модификации процесса поведения адресата [Rehbein 1977: 325]. При этом слушающему не каузируется мгновенное исполнение действия, но он должен пересмотреть план своего поведения. Это нечто вроде рекомендации на будущее. В этом смысле предупреждение близко к совету. Говорящий знает, что имеется инстанция, которая, расценивая поведение индивида как негативное, выработала определенный план про-

ведения санкционных действий (штрафы, возмездия и др.). Сам же говорящий, не представляющий лично санкционную силу, выступает по отношению к собеседнику в роли доброжелателя и относится нейтрально или даже отрицательно к возможным негативным последствиям, грозящим адресату.

Как известно, любое высказывание исходит от «я», адресовано к «ты» и сообщает нечто о «нем». Обращенность речевого акта как важнейшее его свойство обусловливает коррелятивность «я» и «ты» [Солганик 1981]. Конкретный адресат, подразумеваемый при РАУ (названный прямо или косвенно), может отсутствовать при РАП. Например: L’eau n’est pas potable. / Вода непригодна для питья. Когда же адресат не установлен, эффект выполнения действия ожидать напрасно. При предостережении возможны формы обращения типа междометий: Eh! quelqu’un, ohé! / Эй! Человек! Например: Eh! Fais attention quand même! / Эй! Будь повнимательнее!

Различие между РАУ и РАП представляет собой и различие в «степени заинтересованности адресанта в выполнении ожидаемого действия и в признаке необязательности исполнения действия» [Никитина 1988]. Так, при угрозе адресант желает незамедлительного исполнения действия, причем необязательность этого исполнения исключается: требование должно быть выполнено; при речевом акте предупреждения учитывается тот факт, что это всегда посылка в будущее, а решение об обязательности исполнения или неисполнения действия принимает сам адресат после оценки своего положения.

Это интересно:  Стариков пойман на воровстве

В противовес предупреждению, при РАУ говорящий не ссылается на законодательную силу, а сам выступает в роли санкционной силы. Отношение между РАУ и РАП заключается, таким образом, в том, что предупреждение может стать угрозой, если говорящий сам готов применить санкционную силу.

Существует тезис о том, что РАУ отличается от РАП разной позицией интересов слушающего и говорящего. Это различие было предложено Сейдоком. Речевой акт предупреждения имеет положительную бенефактив-ность для адресата, т. е. в намерения говорящего не входит применение насилия по отношению к слушающему:

(1) Tais-toi! Parle de cette façon et ton grand-père te dressera en un rien de temps

[Exbrayat 1991]! / Замолчи! Будешь так разговаривать, получишь от деда в два счета!

Предполагаемая польза и ее направленность прогнозируются говорящим и влияют на характер волеизъявления и на выбор соответствующих языковых средств. Признак бенефактив-ности предполагает, соответственно, появление новой ситуации в пользу: а) говорящего при РАУ; б) адресата речи при РАП.

По мнению Сейдока, эти два типа речевых актов относятся к классу требования, но различаются с грамматической точки зрения. В английском языке, считает Сейдок, угроза обычно выражается в форме положительного императива, а предупреждение — в форме отрицательного [Sadock, Jerrold 1974]. В этом смысле предупреждение близко к запрещению. Сравним два примера:

(2) Vous allez quitter cette ville tout de suite. Nous avons votre femme et nous la tuerons, sinon. [Arnaud 1992] / Вы сейчас же покинете город. Ваша жена у нас, и в противном случае мы ее убьем.

(3) — N’oublie pas, ça fait grossir — dit-Il en lui Indiquant la quantité de frites dans son assiette. [Br. Le Varlet 1990] / „Не забывай, от этого полнеют», — сказал он, указывая ей на количество жареной картошки в ее тарелке.

В языке существуют разные средства, с помощью которых реализуется коммуникативная цель речевого акта. «В зависимости от характера индексов иллокутивной силы можно говорить о двух формах выражения РА: эксплицитном, в котором иллокутивное намерение выражено отдельным языковым элементом, и имплицитном, когда иллокутивная сила имплицитно содержится в семантической структуре языковой формы» [Беляева 1992: 25]. Под прямым, эксплицитным способом выражения речевого акта (РА) подразумевается использование перформативного глагола в его «классическом употреблении», т. е. в форме настоящего времени действительного залога изъявительного наклонения с местоимением 1 лица единственного числа (в роли подлежащего). Эти так называемые «эксплицитные перфор-мативы» [Остин 1986: 67], или «перформатив-ные префиксы» [Levinson 1983: 224], которые однозначно и вполне конкретно определяют характер коммуникативного намерения говорящего. В зависимости от семантики перформативного глагола речевое действие говорящего определяется слушающим как приказ, просьба, совет, запрещение и т. д. Так, РАП эксплицитен по своей сути и во французском языке может передаваться перформативными глаголами — avertir, prévenir, например:

(4) Je vous préviens: vous ferez mieux de ne pas y aller [Simenon 1988]! / Я вас предупреждаю, вам лучше туда не ходить! Однако имеется ряд речевых актов, которые не могут быть выражены с помощью эксплицитных перформативов (речевые акты инструкции, подстрекательства, оскорбления, угрозы и др.). Эксплицитное выражение иллокутивной силы данных речевых актов возможно лишь при описании, а не при их производстве:

(5) Il те menaça, si je parlais, de tuer Jean. Il me menaça de nouveau, si je ne lui obéissais pas immédiatement, de faire une nouvelle victime. [Steeman 1983] / Он угрожал мне,

что, если я проговорюсь, он убьет Жана. Он снова угрожал мне новой жертвой, если я ему мгновенно не подчинюсь. Итак, в качестве иллокутивных индикаторов речевых актов, не имеющих перформатив-ного выражения (угроза, хвастовство, гордость, оценка, порицание, похвала, критика), выступают просодика и типовая синтаксическая схема [Романов 1986]. Однако синтаксическая форма предложения — повелительная, повествовательная, вопросительная — задает лишь иллокутивный потенциал высказывания, снабжая слушающего «ключом», позволяющим раскрыть общее иллокутивное намерение говорящего. Г. В. Колшанский замечает по этому поводу, что «определенное место в описании подобных РА занимают и паралингвистические средства, т. е. факторы, непосредственно сопровождающие речь. Сюда следует отнести и выразительные телодвижения, жесты, мимику, которые тоже участвуют в коммуникации, в передаче информации и передаются вербальными средствами (ремарки автора)» [Колшанский 1973: 16].

В процессе нашего исследования было замечено, что добавление квазикомментария типа Это было предупреждение, Я Вас предупреждаю и тому подобного к высказыванию, содержащему угрозу, не меняет прагматический тип менасивного высказывания, если в намерения говорящего входит применение санкций, влекущих негативные последствия для адресата. Приведем пример:

(6) Je vous préviens: si, même malgré votre beau discours, vous me mêlez à une affaire louche, je vous arracherai les yeux

[Arnothy 1984]. IЯ вас предупреждаю: если, несмотря на вашу прекрасную речь, вы втянете меня в темное дело, я вам выцарапаю глаза.

Таким образом, в современной лингвистике РАУ и РАП относят к речевым актам побуждения. Несмотря на то что названные речевые акты являются сложными образованиями и одинаково состоят из ситуаций побуждения и обещания негативных последствий, в структуре данных речевых актов имеются некоторые различия. В плане содержания это выражается в следующем:

1. Побуждение к действию в РАУ осуществляется через обещание негативных последствий, а в РАП имеет место констатация негативных последствий.

2. В РАУ выражается отрицательная бене-фактивность для адресата, а осуществление негативных последствий входит в намерение говорящего. РАП, напротив, маркирован положительной бенефактивностью для адресата, где применение насилия по отношению к слушающему не входит в намерения говорящего, так как он лично не представляет ту «санкционную силу», которая приводит в исполнение обещание негативных последствий.

3. При угрозе присутствует высокая степень заинтересованности говорящего в мгновенном исполнении действия, тогда как при предупреждение отмечается необлигаторностью выполнения требования для адресата. Это всего лишь попытка заставить слушающего пересмотреть в будущем свое поведение.

Различия в плане содержания РАУ и РАП влекут за собой и различия в плане выражения, а именно возможность эксплицитно-перформативного оформления речевого акта предупреждения и невозможность такого оформления для РАУ.

Говоря о косвенных смыслах высказываний, нельзя оставить без внимания способы формирования косвенных речевых актов. Дж. Серль подробно разобрал роль грамматических конструкций и модальных глаголов в формировании косвенных высказываний [Серль 1986]. Более широко этот вопрос рассматривается в статье В. Г. Гака, который выделяет три основных способа: а) отступление от правил речевого общения, сформулированных Г. П. Грайсом; б) семантические транспозиции; в) переносное употребление некоторых грамматических категорий и разрядов слов [Гак 1992: 84].

Сформулированные Г. П. Грайсом правила языкового общения подразумеваются автором как условия успешности речевых актов и включают в себя правила количества, качества, релевантности, способа действия [Грайс 1985]. Отступление от правила количества (максима полноты информации по Грайсу) часто создает дополнительные коннотации. Недостающие или излишние с точки зрения семантики компоненты могут косвенно выражать различные эмоции и чувства говорящего. Отступление от максимы качества (говори правду!) подразумевает имплицитные способы выражения намерения говорящего. Это правило близко правилу релевантности (не отклоняйся от темы!). Иногда буквальный смысл высказывания оказывается неуместным в конкретной ситуации, но тем самым передает оттенки личностного восприятия ситуации коммуникантом, его манеру внутреннего осмысления событий. Примером может служить рассказ А. Аверченко «Здание на песке»: муж Митя ждет прибавления семейства и не раз задает один и тот же вопрос своему другу. Митя: „Он будет крупным ребенком. Такой большущий, толстый, розовый мальчуган. А? Как ты думаешь. что мы из него сделаем?» Муж Митя так надоел мне этими вопросами, что я хочу предложить вслух: — „Котлеты под морковным соусом». Но говорю: — „Инженера» [Аверченко 1985: 33]. Хотя и непроизнесенная, но подразумеваемая фраза косвенно указывает на то, что собеседник устал от однообразных вопросов.

Максима способа действия или манеры подразумевает ясность, краткость и последо-

вательность изложения. Отступление от этого принципа часто используется в рекламе. Например, перед прокатом фильма «Le Grand Bleu» во Франции использовался метод «антирекламы» как способ привлечения максимального количества публики: N’y allez pas! Ça dure plus que 3 heures / Не ходите на него! Это длится больше 3 часов!

Семантические транспозиции представляют собой прежде всего использование одного вида речевых актов в значении другого, например вопроса в качестве побуждения (Не скажете ли Вы, который час?), отрицательного высказывания в значении утвердительного и наоборот (принцип обратной корреляции в условных менасивных конструкциях). Одним из видов семантической транспозиции является употребление высказывания общего значения вместо частного в конкретных условиях. Для угрозы в качестве примера можно привести высказывания, менасивное значение которых не относится к конкретному субъекту или к конкретным обстоятельствам, например: Я так этого не оставлю! Жить надоело? Ну, заяц, погоди! Эти фразы отличаются повышенной экспрессивностью и большей категоричностью, так как действия говорящим не конкретизированы: Брюнет, подвинься, а то блондином станешь! Шкуру с тебя спущу! Узнаешь, как искры из глаз сыпятся! Сделаю тебе бледный вид и форму чемодана, двойное дно, зубы рядом! [Белянин, Бутенко 1994]. Высказывания подобного рода, представляющие собой «фра-зеологизированные реплики» (по В. Г. Гаку), относятся к языковым универсалиям. Межъязыковые различия здесь проявляются только в форме реплик или в их лексическом наполнении. Ср. во французском: Je vous apprendrai à vivre! Vous aurez affaire à moi! Vous me trouverez sur votre passage! Je vais t’en faire voir de toutes les couleurs! Tu vas entendre parler du pays! Je te ferai voir trente-six chandelles! (буквально Я научу вас жить! Будете иметь дело со мной! Встретите меня на своем пути! Я покажу тебе это во всех цветах радуги! Ты еще услышишь об этой местности! Ты увидишь у меня тридцать шесть свечей!) и др.

Далее В. Г. Гак выделяет переносное употребление некоторых грамматических категорий и разрядов слов как еще один способ формирования косвенных смыслов высказываний. Он заключается в том, что некоторые грамматические типы предложений (вопросительные, отрицательные) или некоторые модальные глаголы употребляются в несобственном значении. Такое употребление грамматических форм является индикатором косвенного высказывания и отражает национальную специфику речевого поведения коммуникантов, так как «во многих случаях одна и та же иллокутивная сила реализуется в разных языках с помощью различных средств, даже при одинаковом лексическом наполнении фразы»

[Гак 1992: 87]. Например, для передачи побудительного значения во французском языке могут использоваться повествовательные и вопросительные предложения. Интересно также несобственное использование модальных глаголов vouloir — хотеть, pouvoir— мочь. Положительная вопросительная форма этих глаголов во французских косвенных высказываниях употребляется для выражения побуждения. При этом соблюдается известная доля вежливости. Довольно часто встречается употребление глагола vouloir после условного si в директивных речевых актах, выражающих различные оттенки волеизъявления (от совета до приказа).

Использование принципа семантической транспозиции как косвенного способа передачи смысла высказывания свидетельствует об определенном отношении говорящего к когнитивным способностям собеседника, к его способности сделать надлежащий вывод из сообщаемого, т. е. правильно понять и воспринять высказывание.

С точки зрения содержания косвенные речевые акты угрозы и предупреждения, образованные путем семантической транспозиции другого речевого акта в сферу менасивной и авертивной семантики, представляют собой предложения, по своим формальным признакам являющиеся единицей одного прагматического типа, а в речевой ситуации приобретающие иллокутивную силу предложений другого типа. Так, по мнению Н. Д. Арутюновой, косвенные речевые акты в поле побудительности представляют собой использование языковых средств, предназначенных для выражения одной разновидности побуждения, в функции побуждения какого-либо другого типа [Арутюнова 1988].

В ходе исследования мы пришли к выводу, что практически любой речевой акт, выражающий побудительную интенцию говорящего, может в определенном контексте стать угрозой, если к нему присоединяется речевой акт обещания негативных последствий. Действительно, специфика менасива в том и состоит, что это сложное высказывание, относящееся к директивно-комиссивному типу речевых актов [Hancher 1979]. Итак, директивная часть сложного менасивного комплекса может представлять собой:

(7) запрет: Je vous interdis d’appeler mon père Sam, autrement je ne garantis pas votre sécurité [Arnaud 1992]. /Я запрещаю вам называть моего отца Сэмом, в противном случае я не гарантирую вашу безопасность;

(8) разрешение (ложная стимуляция действия): Répète ça et je te tue [Exbrayat 1991]! /Повтори это, и я тебя убью!

(9) совет: Je te conseille de ne plus m’injurier, sinon ça va être ta fête et tu vas recevoir une raclée [Steeman 1983]. /Я me-

бе советую больше меня не оскорблять, иначе ты получишь взбучку, (10) приказ: Les mains levées et pas de tentatives à la con, sinon je vous fais plein de grands trous dans les poumons [Simenon 1988]! / Руки вверх, и без дурацких выходок, иначе я изрешечу ваши легкие!

(11 ) предупреждение: Je te préviens: le prochain coup que tu laisses tomber les copains pour aller tirer ta crampe, c’est mol qui te fais ton affaire [Quentin 1985]! /Я

тебя предупреждаю: в следующий раз, когда ты бросишь товарищей ради своего удовольствия, твоими делами займусь я/;

(12) просьбу: Vous êtes prié de ne pas bouger. En cas de désobéissance je tire [Arnothy 1989]! / Пожалуйста, не двигайтесь. В случае неповиновения я стреляю! Большое значение в определении коммуникативной направленности данных речевых актов имеет общая отрицательная бенефак-тивность второй части высказывания. Сравни: tuer — убивать, tirer— стрелять, ne pas garantir la sécurité — не гарантировать безопасность, recevoir une raclée — потерпеть поражение, faire des trous dans les poumons — продырявить легкие и т. д.

Все вышесказанное в равной мере относится и к речевому акту предупреждения. Призыв к предосторожности может выражаться в форме:

(13)запрета: Ne le faites pas; vous ne vous rendez pas compte du degré de mécontentement, de la colère de ces hommes [Exbrayat 1991]. / Не делайте этого; вы не отдаете себе отчет об уровне недовольства и ярости этих людей.

Это интересно:  Кассационный суд по уголовным делам

(14)совета: A votre place je ne partirais pas seul, car personne ne peut être sûr de rien

[Leblanc 1989]. / На вашем месте я не поехал бы один, потому что никто не может быть ни в чем уверен.

(15)просьбы: Je vous prie de me croire sur parole et prendre garde parce qu’ils sont dangereux [Arnothy 1989]. / Я прошу вас поверить мне на слово и поберечься, потому что они опасны.

Негативные последствия, выражаемые в комиссивном речевом акте (угроза) или в ас-сертивном (предупреждение), тоже могут выражаться другими видами речевых актов, используемыми в значении обещания или констатации. По мнению В. И. Михалевича, в качестве РАУ часто используются ретрогрес-сивные высказывания, описывающие события через обращение к памяти человека и выполняющие рекомендательную или побудительную функцию. Он иллюстрирует это следующими примерами:

РАУ: Ne haussez pas les épaules, Leroy, rappelez-vous ce qu’était l’atmosphère de la

ville pendant les jours du «Coutances» avec les batailles entre les dockers et les C.R.S. /Не

пожимайте плечами, flepya, вспомните, какая царила атмосфера в городе во время эпохи „Кутанс» с постоянными баталиями между докерами и республиканскими отрядами безопасности.

РАП: Souviens-toi qu’il n’est plus possible de canoter sur le lac des Aubiers, car l’entreprise est maintenant trop dangereuse. / Не забывай, что больше не представляется возможным кататься на лодке по озеру, потому что деятельность предприятия сегодня очень опасна [Михалевич 1989].

Прагматическая направленность побудительных ретрогрессивных высказываний зависит от отношений между коммуникантами. Неравенство в бытовом плане, основанное на авторитете, знаниях, опыте одного из участников акта коммуникации, определяет рекомендательную функцию высказываний.

Менасивная семантика может выражаться в так называемых клятвенных речениях:

(16) Je jure que vous me payerez tout ça. Oh! Je vous retrouverai, prenez garde [Zola 1954]! / Я клянусь, что вы мне заплатите за это. О! Я вас найду, берегитесь! Высказывания, входящие в контекст жизни,

интонационно маркированы. На это обратил внимание M. М. Бахтин: «Такие речевые явления, как приказания, требования, заповеди, запрещения, обещания (обетования), угрозы, хвала и т. п. составляют очень важную часть внеконтекстной действительности. Все они связаны с резко выраженной интонацией, способной переходить (переноситься) на любые слова и выражения, не имеющие прямого значения приказания, угрозы и т. п.» [Бахтин 1979: 366]. В устной речи, благодаря интонации, не составляет никакого труда разграничить самые тонкие оттенки побуждения, угадать самые «утонченные стратегии» [Кауфман 2005]. Письменная речь лишена такого мощного фактора, как интонация. Она замещается либо авторскими ремарками, указывающими на модальный аспект высказывания, либо тип речевого акта выявляется из непосредственного контекста. Показательными являются следующие примеры, где контекст уточняет характер обычного речевого акта констатации:

(17)Mol, j’attends-dit-elle. Et il croyait comprendre qu’elle menaçait d’attendre aussi longtemps qu’il serait nécessaire pour y (dans son sac) enterrer à leur tour ses actions à lui, quand la maison croulerait. [Zola 1954] / „Я-то подожду», — сказала она. И ему показалось, что она угрожает ждать столь же долго, сколько потребуется, чтобы в свою очередь уничтожить (у него в сумке) его акции, когда компания разорится.

(18)Je n’oublie jamais le bien qu’on me fait, ni, à plus forte raison, le mal. (Sa recon-

naissance avait un arrière-goût de menace, elle était amère et acide comme l’odeur de la poudre à canon) [Leblanc

1989]. / Я никогда не забываю добро, которое мне сделали, ни тем более зло. (Его признательность имела привкус угрозы. Она была горькой и кислой, как запах пушечного пороха). С точки зрения формы косвенное выражение менасивов и авертивов предполагает использование предложений других коммуникативных типов, нежели этого требует семантика данных речевых актов. Дело в том, что традиционная классификация предложений по коммуникативной установке с выделением повествовательных, вопросительных и побудительных не учитывает прагматического значения, приобретаемого высказыванием в зависимости от социальных отношений, связывающих говорящего и слушающего, а также в зависимости от реальной ситуации, в которой осуществляется речевой акт. Под воздействием иллокутивных факторов повествовательные, вопросительные и побудительные предложения могут менять свою коммуникативную направленность [Конрад 1986: 355; Серль 1986: 195]. Так, менасивная и авертивная семантика может выражаться не только побудительными и повествовательными предложениями, как например:

(19) Bref, vous êtes cuit, monsieur Courtois

[Calef 1990]. / Одним словом, вы разорены, господин Куртуа.

(20) Sachez donc que ce n’est rien encore, tout ça [Zola 1954]/ /Знайте, что это еще не все! — но и вопросительными конструкциями, например:

(21)Ef toi, on t’a jamais dit que toucher à un Macômer, c’était signer son arrêt de mort [Exbrayat 1990]? / A тебе разве никогда не говорили, что задеть кого-то из Макоме-ров — это подписать свой смертный приговор?

(22) Attention, mon petit gars, tu veux qu’on te mette ta petite gueule au carré [Exbrayat

1992]? / Осторожно, мальчонка, ты хочешь, чтобы тебе набили морду? Д. Конрад отмечает, что «употребление вопросительного предложения в значении просьбы, требования, угрозы, предупреждения и т. п. — феномен, известный лингвистам достаточно давно» [Конрад 1986: 349].

В теории речевых актов вопрос определяется как речевое действие, направленное на получение говорящим неизвестной ему информации. В косвенных речевых актах угрозы и предупреждения вопросительные предложения реализуют свою вторичную функцию, а именно используются в качестве побудительных предложений. Так, например, вопросительное высказывание Et si j’appelle la police? / A если я вызову полицию? при соответствующем контексте (хозяин дома обращается к не-

званому гостю с требованием перестать стучать в дверь) становится косвенным речевым актом угрозы. Такое замещение коммуникативной цели отвечает тому, что Гордон и Лакофф называют смягчением коммуникативного намерения, так как речевой акт обещания негативных последствий выражен в некатегоричной форме [Гордон, Лакофф 1985]. Приведем еще один пример:

(23) Vous osez insulter sa fiancée? Vous voulez qu’il vous traîne en prison, espèce de

con [Exbrayat 1990]? / Вы не боитесь оскорблять его невесту? Вы хотите, чтобы он вас посадил в тюрьму, придурок? В данном речевом акте говорящий, используя вопрос, пытается предупредить слушающего о грозящей ему опасности (la prison) в случае несоблюдения предосторожности (Prenez garde de ne pas insulter sa fiancée).

Негативные последствия тоже могут быть выражены в форме вопроса:

(24) Alors, Rigo, tu те laisses sortir ou s’il faut que je te descende [Exbrayat 1991 ]? / Итак, Риго, ты дашь мне выйти или мне тебя прикончить?

(25) Vaudrait mieux coopérer avec eux ou s’il te faut qu’ils aient recours à la manière forte [Quentin 1985]? / С ними лучше сотрудничать, или ты хочешь, чтобы они прибегли к крайним мерам?

(26) Vos parents, seront-ils contents de vous voir à la une des journaux en tant que complice présumée d’un étranger qui a tué sa femme pour en hériter? — Non! — Alors? Vous allez parler [Arnothy 1989]? / — „А ваши родители, будут ли они рады видеть вас на первых страницах газет в качестве предполагаемой сообщницы иностранца, который убил свою жену из-за наследства?» — „Нет!» — „Итак? Вы будете говорить?»

Приведенные примеры показывают, что говорящий ждет от слушающего не ответа на свой вопрос, а реакции в виде действия.

Анализ отобранных высказываний показал, что ряд речевых актов угрозы сопровождается речевыми вопросительными конструкциями, утратившими свое лексическое и грамматическое значение и служащими для выражения эмоционального состояния говорящего: гнева, раздражения и т. п. Это такие вопросительные клише, как compris? c’est clair? c’est d’accord? tu piges? tu vois? — ясно? понятно? сечешь? и др. Например:

(27) Lève-toi et accompagne-moi. Si tu cries, si tu t’avises de me trahir, je te tue avant qu’on ne vienne. Compris [Arnaud 1992]? / Вставай и иди за мной. Если ты крикнешь или вздумаешь меня обмануть, я убью тебя раньше, чем они придут. Ясно?

Возвращаясь к вопросу о семантической транспозиции как одном из косвенных способов выражения иллокутивной интенции гово-

рящего, хотелось бы отметить, что данный способ играет большую роль в устройстве и функционировании языка. Благодаря транспозиции, представляющей собой одно из следствий и форм проявления асимметрии в языке, создаются прагматические синонимы для выражения оттенков значения.

Х.Аверченко А. Избранные рассказы. — М. : Сов. Россия, 1985.

2. Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений. Оценка, Событие, Факт // АН СССР, Ин-т языкознания. — М. : Наука, 1988.

3. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М. : Искусство, 1979.

4. Вельский А. Б. Побудительная речь // Учен. зап. 1-го МГПИИЯ им. М. Тореза. — М., 1953. Т. 6. С. 81— 147.

5. Беляева Е. И. Грамматика и прагматика побуждения. Английский язык. — Воронеж : ВГУ, 1992.

6. Белянин В. П., Бутенко И. А. Живая речь : слов, разговорных выражений. —М. : ПАИМС, 1994.

7. Богданова Р. М. Побудительная речь. Проблемы типологии и интерпретации : автореф. дис. . канд. филол. наук. —М., 1990.

8. Гак В. Г. Прагматические аспекты высказывания // Современные проблемы романистики: функциональная семантика : тез. 5 Всесоюз. конф. по романскому языкознанию / АН СССР, Ин-т языкозн. ; КГУ. — 1986. Т. 1. С. 58.

9. Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения // Новое в зарубежной лингвистике. — М. : Прогресс, 1985. Вып. 16 : Лингвистическая прагматика. С. 276—303.

10. Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. —М.: Прогресс, 1985. Вып. 16 : Лингвистическая прагматика. С. 217—237.

11. Грачева Л. И. Средства выражения разрешения и запрещения во французском языке : автореф. дис. . канд. филол. наук. —М., 1982.

12. Ерофеева Е. В. Прагматические аспекты речевых актов различной коммуникативной направленности в современном французском языке / Урал. гос. пед. ун-т. — Екатеринбург, 2014.

13. Кауфман Ж.-К Первое утро: как рождается история любви / пер. с фр. Е. Ерофеевой. — Екатеринбург : У-Фактория, 2005.

14. Колшанский Г. В. Функции паралингвистических средств в языковой коммуникации // ВЯ АН СССР. 1973. № 1. С. 16—23.

15. Конрад р. Вопросительные предложения как косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. — М. : Прогресс, 1986. Вып. 16 : Лингвистическая прагматика. С. 349—384.

16. Корди Е. Е. Модальные и каузативные глаголы в современном французском языке : автореф. дис. . д-ра филол. наук. — Л., 1989.

17. Любимов А. О. Средства выражения побуждения в португальском языке : автореф. дис. . канд. филол. наук. — М., 1984.

18.Михалевич В. И. Референциальная и прагматическая направленность ретрогрессивных высказываний в современном французском языке : дис. . канд. филол. наук. — Минск, 1989. С. 105—130.

19. Никитина H. Н. Вокативные и императивные высказывания в прагматическом аспекте : автореф. дис. . канд. филол. наук. —М., 1988.

20. Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. — М. : Прогресс, 1986. Вып. 17 : Теория речевых актов. С. 22—129.

21. Почепцов. Г. Г. Прагматика текста // Коммуникативно-прагматические и семантические функции речевых единств : сб. науч. тр. — Калинин : КГУ, 1980. С. 5—10.

22. Романов А. А. Иллокутивные индикаторы прямых и косвенных речевых актов // Речевые акты в лингвистике и методике : сб. науч. тр. — Пятигорск, 1986. С. 195—200.

23. Романов А. А. Коммуникативно-прагматические и семантические свойства немецких высказываний-просьб : автореф. дис. . канд. филол. наук. — Калинин, 1982.

24. Серль Дж. Р. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. —М. : Прогресс, 1986. Вып. 17 : Теория речевых актов. С. 195—223.

25. Солганик Г. Я. К проблеме типологии речи // ВЯ АН СССР. 1981. № 1. С. 70—79.

26. Элиешюте С. П. К вопросу о воздейственности речевого побуждения : автореф. дис. . канд. филол. наук. — М., 1968.

21. Arnaud G.-J. Ге dossier Atrée // Tes angoisses. — Paris : Fleuve noir, 1992.

2&.Arnothy Ch. T’ami de la famille. — Paris : B —Grasset, 1984.

29. Arnothy Ch. Vent africain. — Paris : В — Grasset, 1989.

30. Bartschat В. Structur und Funktion verbaler Aufforderungen // Tingwistische Studien: Reihe A. Arbeitsberichte. — Berlin, 1982. S. 137—141.

31 .Calef N. Ascenseur pour l’héchafaud. — M. Vyssaja Skola, 1990.

32. Exbrayat. Aimez-vous la pizza? — Paris : Tibrairie des Champs-Elysées, 1991.

33. Exbrayat. Espion, où es-tu, m’entends-tu? — Paris : Tibrairie des Champs-Elysées, 1992.

34. Exbrayat. Un coeur d’artichaut. — Paris : Tibrairie des Champs — Elysées, 1990.

35. Hancher M. The Classification of cooperative illocu-tionary acts // Tanguage in society. 1979. Vol. 8. № 1. P. 1—14.

36. Leblanc M. Arsène Tupin, gentlement-cambrioleur. — M. : Ed. Radouga, 1989.

37. Levinson S. C. Pragmatics. — Cambridge : Univ. Pr., 1983.

38. Quentin P. T’assassin est à bord. — Paris : Tibrairie des Champs — Elysées, 1985.

39. Rehbein J. Komplexes Handeln: Elemente zur Handlungstheorie der Sprache. — Stuttgart : Metzler, 1977.

40. SadockJ. M. Towards a linguistic. Theory of Speech Acts. — New York : Acad. Pr., 1974. 11.

41. Simenon G. Ta jument perdue II Tout Simenon 2. — Paris : Presse de la Cité, 1988.

42. Steeman S. A. Six hommes morts. — Paris : Tibrairie des Champs-Elysées, 1983.

43. Br. Le Varlet. Te bel amour. — Paris : Editions Albin Michel, 1990.

44. Zola E. L Argent. — Moscou : Ed-s en langues étrangères, 1954.

Статью рекомендует к публикации д-р филол. наук, проф. А. П. Чудинов.

Статья написана по материалам сайтов: hr-portal.ru, psy.wikireading.ru, cyberleninka.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector