+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Статистика преступлений в России по национальности

Предлагаемый текст открывает тему. Мы надеемся на помощь ув. читателей в её развитии. А для начала — 1) об этнической преступности глазами национал-паникёров отечественного интернета, 2) об этнической преступности глазами статистики и 3) о том, как государство может и будет решать проблему, и какой конструктивный вклад в это решение могут в будущем внести нынешние национал-паникёры.

Недавнее выступление главы МВД Владимира Колокольцева, в котором он подтвердил свое намерение исправить ситуацию с этнической преступностью, вызвало волну скептических комментариев со стороны проблемоедов, специализирующихся на т.н. «необъявленной войне против русских».

Их позиция проста и эмоциональна: против русских в России ведется необъявленная война, нацмены нападают на русских, а потом их вовсе не наказывают или наказывают недостаточно. Русских же за попытки оказания сопротивления, как правило, напротив, репрессируют.

При этом, как часто бывает с талантливо созданной истерией, предпосылки для её создания — реальные, а ракурс их освещения и русло, в которое канализируется накал страстей, вызывают вопросы.

Для начала — вооружимся цифрами и здравым смыслом и взглянем на проблему как она есть.

Хроники войны

Учитывая, что официальной статистике активисты не верят – мы решили обратиться к их собственной статистике.

Для начала возьмём данные за январь, нашедшие озвучку на ведущих информационных порталах самих этноактивистов.

Вот данные по новостной ленте Русского общественного движения РОД:

1) Дворник-лопатометатель, сломавший челюсть московскому мальчику.

2) Побоище, устроенное группой ингушей в посёлке Рассвет.

3) «Стреляющие дагестанцы», сломавшие челюсть москвичу и расстрелявшие его собаку.

4) Кавказцы напали на саратовских школьников

5) На журналиста Ревзина напали кавказцы

6) В Самаре азербайджанец до смерти забил 11-классника (Марата Бакирова) за разбитое зеркало автомобиля

7) Банда южан стреляла в сотрудников ГИБДД на улицах Москвы

8) В Саратове ингуш зарезал в кафе активиста МГЕР

9) Гастарбайтеры избили ломами петербуржца, сделавшего им замечание.

Вот дополнение от сайта «Русский обозреватель»:

10) Кемерово. Чеченская молодежь грабила сирот, банда взята с поличным и ни реакция «возмущенной чеченской общественности», ни видеообращения к Рамзану Кадырову позицию МВД не поколебали.

11) Екатеринбург. Таксист-узбек, насильник и грабитель. Найден, задержан, ведется следствие.

12) «Этно-политическое движение «Русские» заявляет о бездействии органов в отношении нерусского насильника.

Итого тринадцать случаев за январь месяц. Из них — по пяти самым тяжелым виновные арестованы, еще в одном случае уже вынесен обвинительный приговор, четыре случая банальной и не всегда подтвержденной мелочевки, два примера, когда реакция местных властей – спустить на тормозах и один случай, когда местные власти наперекор общественному мнению проявили твердость в отношении «этнических» правонарушителей. Важно отметить и то, что случаи с самарским школьником и саратовскими подростками никак не могут считаться «эпизодами войны против русских», ибо жертвы – не русские.

О чём это нам говорит? О том, что этнические преступные группировки не совершают преступлений против городского населения России, по факту представляющего, в основном, именно русский народ? Нет. Разумеется, совершают. Предположительно — в десятки раз чаще, чем указывают национал-правозащитники». На то они и преступные группировки.

На самом деле, приведённые цифры говорят о простой вещи: «национал-правозащитники» настоящего счёта этнопреступности не ведут.

А просто пиарятся на том, что само приплывает. Остальное — то есть отсутствие внятной работы — забивается пафосом.

Как именно? Здесь будет уместно рассмотреть видеоролик, прилагающийся к обращению «Русских», как типичный пример нагнетания беспокойства. Инфоповод – изнасилование малолетней, совершённое в г. Москве азербайджанцем.

Наброс достаточно типичен. Много агрессивных, ярких слов – огромное, чудовищное, колоссальное количество происшествий, которое не доходит до возбуждения уголовных дел. Приходят «сотни» писем. Много персонажей – собирательный «он» и директор палатки, и криминальный авторитет, и с ним ничего нельзя сделать; безымянные сотрудники органов, которые смело высказываются о проблеме не на камеру. Доказательная часть перепутана – на вокзалах и аэропортах, оказывается, есть ориентировки на насильника, покинуть страну он не может, фактически находится в розыске – но это называется «свободно передвигается». Указывается причина, по которой он не задержан – якобы прошло две недели, но уголовное дело еще не заведено. В таком случае, откуда взялся представитель Следственного комитета? Первое, что делает следователь, это заводит дело. Пока оно не заведено, взять под стражу никого нельзя, поскольку еще нет подозреваемых. Тем не менее, следователь в курсе его передвижений, и на каком-то основании разослал ориентировки. Значит, дело все-таки заведено? Подозреваемый имеется? Почему в деле, которое могло бы стать резонансным, столько противоречивой каши?

Или взять «дело дагестанских стрелков», Алиева и Кушиева. В результате драки с супругами Егоровыми, гулявшими во дворе с собакой, мужу сломали челюсть, отчего он более чем на месяц потерял трудоспособность, в жену — мать двоих малолетних детей — стреляли из травмата с криком: «Сука, щас завалим!», но попали в собаку. В сухом остатке: виновные получили 2 года условно и 3 года испытательного срока. При этом нагнетание пафоса все время спотыкается: следователь, из-за которого факт стрельбы «вылетел» было из фабулы обвинения, в итоге оказывается ни при чем – по стрельбе будет возбуждено новое уголовное дело. Обвиняемые то «не раскаялись», то «пытались откупиться весь процесс». Результат судебного разбирательства поименован «лучше, чем ничего — но, учитывая всю совокупность их подвигов, гораздо слабее, чем следовало бы». Серьезно, когда правонарушитель получает наказание, а второе дело против него уже готовится – идти на принцип «маловато!» означает фактически раскручивать проблему там, где она уже стремится к разрешению.

Кто сидит в тюрьмах

Хорошо, в конце концов, в январе прошли праздники, вдруг в этом году они из кошмара служб полиции и скорой помощи превратились в детский утренник. Попробуем взять данные, которые имеют свойство накапливаться со временем. Например, часто слышно, что в России иностранцами совершается громадное число правонарушений, причем в основном тяжких и особо тяжких. Статистика говорит нам, что убийц всё же, как правило, задерживают — и по идее их должны сажать. Может быть, мы найдем заметное количество иностранцев в тюрьмах РФ?

Возьмем данные, озвученные официальным представителем ФСИН России Александром Кроминым. К началу 2010 года 25,5 тысяч заключенных были гражданами стран СНГ и Балтии, причем на первом месте – граждане Таджикистана (5451 человек), а на втором – Украины (4360 человек). Далее, по его словам, идут Узбекистан (4016 человек), Азербайджан (3182 человека), Казахстан (1624 человека), Молдавия (1485 человек) и Грузия (1711 человек). Общая цифра заключённых – свыше 600 тыс. человек.

Может быть, часть иностранцев пользуется возможностью отбывать срок на родине и не попадает в статистику ФСИН?

Опять нет. Попадает. «В настоящее время передача осужденных для отбывания наказания в государства гражданства осуществляется в соответствии с договорами, заключенными с Азербайджаном, Бразилией, Грузией, Индией, Испанией, Кипром, Китаем, Латвией, Литвой, Мексикой, Туркменией и Финляндией», — отметил Кромин.

Но в течение 2009 года таким образом за рубеж было передано лишь 202 осужденных иностранных граждан. Остальные осужденные иностранцы отбывают наказание на общих с гражданами России основаниях.

Очевидную склонность отбывать наказание в России как раз понять нетрудно –тюрьмы у нас куда комфортнее, чем их аналоги на родине правонарушителей. Впрочем, здесь действует еще один интересный нюанс. Согласно новым нормам, правонарушитель не может быть передан для отбывания наказания на родину, если он не возместил долг пострадавшим по исполнительным листам суда, либо его государство не выплатило эту сумму за него. Естественно, государство этого делать не торопится.

Кто совершает преступления в Москве

Всё вышесказанное не значит, что «преступность понаехавших» не существует. Она существует, и она – проблема. При этом, по понятным причинам, главными городами-жертвами «понаехавших» являются мегаполисы, где этих понаехавших действительно много.

Возьмем доклад главы МВД в Московской городской думе и прочтем в нем:

За 2011 год в Москве зарегистрировано более 173 тысяч преступлений. Это на 6,6% меньше, чем в 2010 году. В целом отмечается снижение числа тяжких и особо тяжких преступлений – их количество сократилось на 10,4%.

Одним из факторов, негативно влияющих на криминогенную обстановку в Москве, по-прежнему остается преступность иногородних. Хотя в истекшем году этот вид криминальных деяний сократился почти на 20%, доля приезжих в криминальном массиве достаточно высока – ими совершено почти 23 тысячи преступлений.

Иностранными гражданами и лицами без гражданства также совершено на четверть меньше преступлений. Но тем не менее, за ними «числится» более 9 тысяч деяний, наказуемых Уголовным кодексом.

Несмотря на общее снижение числа совершённых иногородними тяжких и особо тяжких преступлений, их удельный вес вырос с 47% до 48,5%. Доля преступных посягательств общеуголовной направленности в структуре иногородней преступности также увеличилась до 85,3%.

Сократилось число убийств на 16%, краж – на 11%, грабежей – на 17%, разбойных нападений – на 5,5%, мошенничеств – на 9,5 %, хулиганств на 10%, преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия – на 41% и наркотиков – на 7%.

Несомненно, за сокращением иногородней преступности стоит большая работа совместно с Управлением ФМС. В 2011 году нашим Главком проведено более 28 тысяч совместных с УФМС профилактических мероприятий, в ходе которых выявлено более 15 тысяч правонарушений в сфере миграции. К административной ответственности привлечены более 50-ти тысяч человек, еще около 3-х тысяч депортированы.

Итак, иногородние нарушили закон лишь в 13,8% случаев. Заметим, что это в три-четыре раза чаще, чем иностранцы – 23 против 9 тысяч.

А вот с тяжкими и особо тяжкими преступлениями ситуация плохая. Почти половина совершается иногородними.

О чём это говорит? О том, что в Москву, как в мифологический золотой город, стекается самая вопиющая грязь со всей огромной страны с целью урвать себе кусок. Это неплохо для местных показателей преступности, но неприятно для москвичей.

Ещё это говорит о том, что полиции по-прежнему есть над чем работать. Но она, кстати, работает. Вот ещё немного свежей статистики – на сей раз за прошедший, 2012 год:

Иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории Российской Федерации совершено 42,7 тыс. преступлений, что на 5,1% меньше, чем за январь — декабрь 2011 года, в том числе гражданами государств-участников СНГ – 37,3 тыс. преступлений (‑7,8%), их удельный вес составил 87,5%.

В январе — декабре 2012 года зарегистрировано 2302,2 тыс. преступлений, или на 4,3% меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Рост регистрируемых преступлений отмечен в 22 субъектах Российской Федерации, снижение – в 61 субъекте.

Легко заметить, что работа полиции продолжает давать плоды, а еще – что больше половины правонарушений указанной категории происходит в Москве.

Как решать проблему

К вопросу этнической преступности есть, грубо говоря, два подхода. Первый – «национал-уменьшительный»: закрыть границы для жителей СНГ, перестать «кормить Кавказ», максимально препятствовать миграции из «неправильных» республик в «правильные». Как при этом избежать отпадения «нерусских» территорий – вопрос, на который, кстати, ответа не существует. Во всяком случае, примеров мирного сосуществования нищих окраин и цивилизованного центра, разделённых забором, в рамках одного государства — история не знает.

Второй подход – противоположный, имперский.

Существует объективный культурный разрыв между зажиточным городским населением и фактически вчерашними деревенщинами из нищих периферийных республик, которые массово переехали в крупные города во время разрухи 90-х. Да, они склонны к созданию землячеств в непривычных условиях мегаполисов, это естественная реакция любого национального меньшинства на чужеродную среду. И нельзя не признать, что их поведение часто регулируется понятиями родного аула или села. Это создает проблемы.

О полицейской части решения этих проблем, собственно, говорил министр Колокольцев. Сфокусирование полиции на борьбе с этническими преступными сообществами должно снизить количество случаев коррупции, поскольку только организованная преступность занимается целенаправленным подкупом сотрудников правоохранительных органов и юстиции.

Но это не говорит о том, что количество бытовых ссор с участием «понаехавших» или стычек на дороге с применением бит или травматического оружия станет меньше, потому что полицейские операции никак не могут повлиять на социальную почву преступности.

Это интересно:  Латентная преступность подразделяется на

Это уже дело государства.

Коротко говоря, государство, если оно хочет развиваться, а не отпиливать от себя все заболевшие части – должно эти части лечить. А это значит: цивилизовать и окультуривать окраины – и цивилизовать и окультуривать тех, кто оттуда приехал.

Только интеграция жителей «нацреспублик» в русскую цивилизационную матрицу реально исправит проблему.

Это, в частности, означает: в них нужно открывать новые производства и образовательные учреждения. Подтягивать отсталые во всех отношениях местности к культурному и экономическому уровню остальной страны.

Если цивилизация придёт в родные места приезжих, — она эффективно подорвет привычки, которые кажутся нам средневековыми.

Разумеется, действовать в этой области необдуманно, дарить инвестиции без твердых гарантий и контроля над их исполнением — значит ослабить себя и усугубить проблему. Развивать соседей и наши собственные республики мы можем, лишь убедившись, что средства идут на развитие, а не местной шляхте.

В результате этих усилий мы получим людей, которые а) смогут нормально и по-человечески жить и приносить государству пользу непосредственно у себя, б) будут заранее готовы встраиваться в социум метрополии в случае переезда.

В самих же этнически русских (татарских, башкирских, якутских) городах необходимо будет всячески препятствовать организации гетто, в которых могла бы воспроизводиться «аульная» матрица. Разумеется, тут найдётся дело и для гражданского общества, которое должно воспитать в себе «нулевую толерантность» к нарушению правил социального поведения (банально не лениться достать телефон и вызвать полицию. А в случае подозрений в коррупции – обращаться в органы противодействия. Да, это требует определенной юридической грамотности, но работающее государство того стоит. Кстати, при благоприятном развитии ситуации костяком имперского гражданского общества могут стать именно нынешние «этнически озабоченные» активисты).

Найдётся работа и для школы, вполне эффективно превращающей мигрантов второго поколения в нормальных цивилизованных людей.

При этом говорить, что «это невозможно сделать» — никак нельзя по одной простой причине: у нас есть советский опыт, которым можно и должно воспользоваться. Сегодня, по той же Москве ходят миллионы нормальных человеческих москвичей, полностью идентифицирующие себя с общерусским культурным и цивилизационным кодом, в родословных которых богато представлены «нацменьшинства». Это дети и внуки тех самых «понаехавших» — армян, евреев, цыган, татар, грузин, азербайджанцев — просто пропущенных через работающую государственную политику цивилизаторства.

Довольно многие из них, кстати, сегодня русские националисты.

Какие преступления чаще всего совершают россияне

Сегодня мы расскажем о том, какие преступления чаще всего совершают россияне, причины, по которым совершаются преступления, сравним криминогенную ситуацию в нашей стране с другими странами.

Опережая официальную информацию, коей будет много, скажу, что самые распространенные преступления (около 50 % и чуть больше), за которые россияне отправляются за решетку — кража, или юридически точнее — хищения чужого имущества, совершенные путем кражи, мошенничества, грабежа и разбоя. Далее незаконный оборот наркотиков, взяточничество, убийство, изнасилование, причинения тяжкого вреда здоровью.

Данные весьма противоречивые и одновременно предсказуемые. Возьмем статистику последних лет, в частности то что доступно в сети — за 2014, 2015, 2016, 2017 года, и ранее.

В среднем в России ежегодно совершается несколько миллионов преступлений, например, с 2003 по 2012 год пик по количеству зарегистрированных преступлений пришелся на 2006 год (более 3800 тысяч преступлений), к 2012 идет спал преступлений по официальным данным до 2300 тысяч, раскрываемость обычно — половина от совершенных преступлений.

Пик рецидивов (совершение повторных преступлений лицами ранее судимыми) пришелся как раз на зловещие «90-е»: с 1986 по 1999 года ранее судимые почти в 3 раза чаще совершали новые преступления, тогда как самих таких лиц стало больше всего в 1,5 раза.

В 2007 году каждое 3-е преступление совершалось ранее судимыми лицами, затем идет спад преступлений.

Подавляющее число среди совершивших преступления (от 80 до 90 %) мужчины, женщины в основном привлекаются по экономическим и подобным статьям:

Присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ) — 43,3 %

Мошенничество (ст. ст. 159—159.6 УК РФ) — 35,0 %

Злостное уклонение от уплаты алиментов (ст. 157 УК РФ) — 27,2 %

Получение взятки (ст. 290 УК РФ) — 22,6 %».

Среди мужчин, то есть основной части осужденных, самые распространенные на сегодняшний день преступления: кража, незаконный оборот наркотиков, мошенничество и прочие. После них — убийство, причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилования и т. д.

Возьмем 2017 год (данные Ген.прокуратуры).

3/4 от числа совершенных преступлений — преступления средней и небольшой тяжести.

безработных 4 391

Наибольшее число преступлений совершаются лицами не имеющими высшего образования в возрасте от 30 до 49 лет. У нас в стране 20 % совершеннолетних граждан не имеют даже среднего образования (неполное среднее), треть преступлений квалифицируемых как тяжкие и особо тяжкие совершены лицами не имеющими даже полного высшего образования.

Большинство умышленных убийств (около 70 %) совершены лицами в состоянии алкогольного опьянения. Более 50 % преступлений совершаются лицами в возрасте от 30 до 49 лет (хотя где-то есть данные о том, что самый активный возраст преступности от 16 до 30 лет), я взяла данные с сайта Генеральной прокуратуры РФ, портала правовой статистики. Около 70 % совершающих преступления мужчин и женщин не состоят в браке, столько же мужчин не имеют детей, 57% женщин не имеют детей. То есть более 40 % женщин совершающих преступления имеют детей.

Исходя из данной информации можно составить социальный портрет усредненного преступника по статьям средней и небольшой тяжести: мужчина, не имеющий высшего образования, либо имеющий только неполное среднее образование, без постоянного источника дохода, ранее судимый, не состоящий в браке, если статьи более тяжелые — злоупотребляющий алкоголем, имеющий наркотическую зависимость.

Представители данных рамок обыденная реальность криминальных новостей и нашей жизни. Мы часто слышим по ТВ, читаем в Инете, как группа неработающих граждан, распивающих спиртных напитки, в порыве ссоры поубивала друг друга. Как мать имеющая алкогольную зависимость задушила плачущего младенца, как ранее судимый мужчина совершил кражу, изнасилование. Порой многие даже не заостряют внимание на подобных сводках. Для нормального слоя общества — это маргиналы, неблагополучные слои. И на самом деле 2,5 миллиона преступлений на 146 млн человек не так уж и много… Если подумать.

Однако представьте если в России где процент преступлений где-то 1,5-2,5 %, убийств 10 (примерно) на 100 тысяч населения такая ситуация, что есть регионы, где страшно жить, то как жить в Колумбии, где уровень преступности достигает 100 %, в Сальвадоре с показателями 69 %, В Гондурасе 91 %, в Западной Африке 60 %, Ямайке, Венесуэле, Центральной Америке — непонятно.

Самые добрые и некриминальные страны — Япония, Щвейцария, Монако (при этом это одна из самых маленьких стран и по численности населения и площади), Австрия, Норвегия, Исландия, Гонконг.

При этом по данным ВОЗ — в глобальных масштабах до 1 миллиарда детей в возрасте 2-17 лет подверглись физическому, сексуальному или эмоциональному насилию или были оставлены без внимания в 2017 году.

То есть чуть меньше половины от числа жертв убийств — дети, подростки и молодежь…

Согласно сводке о мотивах преступлений самым популярным является корысть (треть или половина всех преступлений), затем ревность, ссора, бытовые причины (10-15 %), хулиганские мотивы (около 9-10 %), сексуальные (1,5 %), есть еще менее популярные причины — на почве национальной, религиозной ненависти, из-за разборок ОПГ

Напоследок давайте немного пофилософствуем. Почему в Японии один из самых низких показателей преступности? Вроде страна фантазеров… ладно, назову вещи своими именами — людей, любящих извращения в разных формах (например, харакири одно чего стоит и японские пытки, виды смертной казни древности), самураев-бесстрашных воинов, которые по сути рабы (то есть уже скрытая подавляемая агрессия должна куда-то выходить). Как в такой стране столь низкий процент агрессии?

Одни мнения: японцы так боятся пыток, тюрем, казни, наказаний, которые в их стране ужасны, что не совершают преступлений; японцы привыкли много веков жить в сплоченном обществе, культ общества у них в приоритете, они боятся не наказаний, не тюрем, не запретов, а быть изгнанным из своей касты, оказаться вне социума, который для них все, в связи с чем соблюдение правил для японцев естественная линия жизни.

Другие мнения: преступления как правило совершаются по причинам безнаказанности и возможности легкой наживы. Япония – сытая страна, большинство людей могут позволить себя тратить большую часть зарплаты на рестораны и хобби, потому менять свободу на сомнительный куш мало кто решается. В случае наказания — здесь сложно откупиться (имеются ввиду взятки), а по выходу из тюрьмы человек априори изгой, не могущий пожизненно найти место в правильном, цивилизованном, размеренном, послушном обществе несудимых и сплоченных.

И еще один вариант: причина не в страхе наказания, сытости и привязанности к обществу, причина в высоких моральных качествах японцев (правда неясно как с ними вяжется харакири, рабство и казни древности). Тем не менее путем религиозности (буддизм), которая стала по сути мировоззрением и стилем жизни японцев, жители страны выработали ряд уже врожденных качеств, предупреждающих развитие девиантности на корню.

Любой из этих вариантов имеет право на реалистичность.

А теперь о парадоксах. Конечно, говорить об устранении преступности в нашем обществе (России и части европейских стран) — бессмысленно, она была, есть и будет. Однако хотелось бы уменьшать ее уровень, морализировать общество, приводить к лучшим состояниям, сублимировать агрессию, пьянство и т. д. Но и тут не все так просто: определенный уровень преступности нужен обществу, — как говорят эксперты.

Для баланса в обществе. Да, преступность поддерживает некий баланс в нашем обществе. Как есть, простите, паразиты, насекомые всякие, змеи… так же есть и криминальные элементы социума, и они зачем-то нужны, только вот насильники, убийцы детей совсем не нужны нам, и я уверена что со мной многие согласны. Криминальные авторитеты так это вообще вторая власть, и ни для кого ни секрет, что ей пользуется даже официальная власть, та же полиция.

Преступность, как гласят источники, появилась с рождением права как института. О чем это говорит? Есть версии, что раньше просто люди не знали как назвать вещи своими именами, и преступность-то существовала, но вести учет и именовать ее как нужно стали позже. А есть версии, что рамки, законы, наказания, кодексы и вызвали сопротивление, рождение явной преступности, отступление от норм.

Но все же неясно: если преступности не было до права — зачем тогда нужно было право вообще??

Право в идеале — пособник совершения добра и пресечения зла, оно изначально существовало на нормах морали, однако сегодня существует в том виде в каком мы его видим.

Преступления остались теми же, но изменилась специфика: раньше воровали картины, предметы антиквариата (да и сегодня это возможно), охотились за ценностями, украшениями, сегодня же воры совершают кибер кражи, кражи с личных счетов со взломом личного компьютера, паролей, изготовление дубликатов банковских карт по фото с невидимой видеокамеры на банкомате и т. д.

Этническая преступность — угроза национальной безопасности России и других стран

Одной из серьезнейших проблем современного мира в целом и России в частности является рост преступности, тесно связанный не только с социально-экономическими условиями жизни в конкретных странах и регионах, но и с миграционными процессами. Безусловно, миграция, в особенности неконтролируемая и нелегальная, подпитывает рост преступности. Являясь следствием глобализационных процессов, массовая миграция населения несет за собой не только положительные последствия в виде заполнения «пустующих» позиций на рынках труда или решения демографических проблем, но и множество негативных тенденций. Причем последние, по мнению целого ряда исследователей и общественных деятелей, способны перевешивать позитивные последствия миграционных процессов.

Так, в современном мире основные векторы миграционных процессов наблюдаются с Востока на Запад и с Юга на Север. В Европу мигранты прибывают из стран Азии и Африки, очень часто являясь выходцами из традиционных обществ, сам образ жизни которых несет в себе кардинальные отличия от образа жизни в принимающих странах европейской культуры. Что касается Российской Федерации, то здесь наблюдается примерно такая же картина. Хотя основными источниками миграции являются бывшие советские республики Средней Азии и Закавказья, нельзя забывать о том, что в этих странах давно выросли целые поколения граждан, которые практически не говорят на русском языке, не знакомы с обычаями и образом жизни русского и, шире, европеизированного населения. Естественно, что по прибытию мигрантов на территорию Российской Федерации возникает целый ряд проблем в сфере их социальной и, что не менее важно, культурной адаптации к условиям жизни в чужой стране. Безусловно, что основная масса мигрантов — неплохие и законопослушные люди, однако не является открытием факт того, что некоторые мигранты встают на путь криминальной деятельности — как уличной и бытовой преступности, так и создания организованных преступных сообществ, контролирующих целые направления преступного бизнеса.

Это интересно:  Добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении называется

К сожалению, какие-то попытки скорректировать государственную политику в сфере управления миграцией власти страны предпринимают только в последние годы. Так, с 1 января 2015 г. въезжающим на территорию России мигрантам придется проходить тестирование на знание русского языка, истории и основ законодательства Российской Федерации. Мера, безусловно, нужная и интересная, особенно если будет создана надежная защита от коррупционных проявлений. Однако вопрос о мерах противодействия преступности мигрантов, а также выходцев из мигрантской среды, получивших российское гражданство, остается открытым. На него обращают внимание и ученые — социологи и криминологи, и специалисты — практики из российских правоохранительных органов.

В последние годы ведется много дискуссий на тему того, существует ли «этническая преступность» или «у преступности нет национальности». Причем показательно, что вторую точку зрения, как правило, отстаивают, помимо лидеров мигрантских организаций и национальных диаспор, или общественные деятели, правозащитники, или журналисты либеральных СМИ, или политически ангажированные социологи. Первая точка зрения, в свою очередь, находит подтверждение не только в выступлениях и интервью высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов, но и в работах отечественных ученых. И не только отечественных — о самом факте влияния национального менталитета, определенных традиций и обычаев на возможное криминальное поведение личности или групп индивидов много писали как современные социологи и криминологи, так и классики мировой криминологии.

Итальянские криминологи о факторах преступности

В этом контексте особенно интересными представляются нам выводы, к которым пришли представители итальянской криминологической школы еще во второй половине XIX — начале ХХ вв. Сразу отметим, что итальянская криминологическая школа не обладает какой-либо единой концепцией, поэтому под ней мы понимаем совокупность взглядов философов, социологов и криминологов, живших и работавших на территории современной Италии и исследовавших, в первую очередь, итальянское общество. Наверное, самый известный среди них — Чезаре Ломброзо с его знаменитой антропологической концепцией. В советский период отечественной истории идеи Ломброзо («ломброзианство») подвергались жесткой критике как расистские и антинаучные. Действительно, кое-где Ломброзо, что называется, «перегибал палку», когда говорил о тотальной склонности к совершению преступлений представителей определенных рас или национальностей и, тем более, физиологических типов. Но, надо отдать ему должное, именно Ломброзо одним из первых в европейской криминологии задумался о влиянии на преступное поведение личности этнических факторов.

Другой знаменитый итальянский социолог Филиппо Туратти, бывший и одним из лидеров социалистической партии страны, напротив, в духе марксистской философии сделал вывод о том, что преступность в современном обществе определяется социальными факторами. Прежде всего, это классовое неравенство и социальная поляризация общества. Представители угнетенных классов гораздо в большей степени склонны к совершению преступлений, поскольку на это их толкает бедственное экономическое положение, а также обусловленный им целый ряд других факторов, среди которых и невозможность получения полноценного образования, и низкий культурный уровень, и отсутствие соответствующего воспитания.

Экономические факторы влияния на преступное поведение личности выдвигал на первостепенные позиции и другой социолог и криминолог Наполеон Колаянни. По мнению Колаянни, важнейшим источником преступности является бедность. Ухудшение экономического положения определяет рост преступного поведения как на личностном, так и на социальном уровнях. Особенную значимость, при этом, имеет социальная поляризация общества. Когда доходы одной части населения многократно превосходят доходы другой части населения, возникают серьезные социальные противоречия. Низы общества, не имеющие возможности жить на высоком уровне, тем не менее, хотят обеспечить себе хоть какое-то материальное благосостояние, в связи с чем и встают на преступный путь.

Наконец, Энрико Ферри выдвинул собственную концепцию, в том числе классифицирующую основные причины преступного поведения. В какой-то степени эта концепция была компромиссной между антропологическими и социальными концепциями, так как Ферри допускал возможность трех причин преступного поведения личности — индивидуальных, физических и социальных. Каждый преступник несет в себе влияние естественных особенностей — пол, раса, возраст, индивидуальных особенностей — характер, мировоззрение, умственное развитие и социальных особенностей — положение в обществе, профессия, уровень образования. В отличие от Ломброзо, который, уделяя внимание этническим факторам в формировании преступного поведения, останавливался более подробно как раз на расово-антропологических особенностях, Э.Ферри стремился подвести под свои выкладки солидную эмпирическую базу. Так, он обратился к изучению современной ему знаменитой итальянской мафии. Известно, что последняя была наиболее могущественна именно в южных областях Италии. Прежде всего — на острове Сицилия и в Калабрии.

Соответственно, требовалось объяснить, почему же именно представители определенного субэтноса итальянской нации оказались наиболее склонны к организованной преступности, формированию мафиозных сообществ. Энрике Ферри сделал вывод, что данная специфика поведения жителей Южной Италии объясняется тем влиянием, которое на протяжении веков оказывали на этот регион традиции народов расположенной через Средиземное море Северной Африки. Распространение убийств на острове Сицилия Ферри прямо выводил из этого влияния, одновременно подчеркивая, что уровень преступности в тех регионах Южной Италии, в которых была более сильной греческая компонента, был существенно ниже (Ферри Э. Уголовная социология. М., 1908).

В современном мире влияние социальных и этнокультурных факторов на рост преступности сложно оспорить. Феномен «этнической преступности», о котором ведутся многочисленные споры, наиболее активно проявляет себя в крупных городах. Само социальное пространство современного крупного города становится благоприятной средой для проявления всевозможных форм преступного поведения. Среди проявлений этой благоприятной среды в крупных городах — появление «анклавов» и «гетто», заселяемых мигрантами и социальными низами. В этих «анклавах» формируется молодежная преступность, создаются уличные банды, которые впоследствии могут трансформироваться в различные проявления организованной преступности.

Архаика, традиции и преступность

Одним из важнейших источников организованной преступности в мигрантской среде, безусловно, становится фактор влияния специфического образа жизни традиционных обществ, отличающегося от привычного нам урбанизированного образа жизни современных европейских стран и России в том числе. В первую очередь, следует отметить, что оказываясь в новой и чужой социальной среде мигранты могут демонстрировать кардинальные изменения в основополагающих характеристиках своего поведения. Прежде всего, речь идет о демонстрации преступного и противоправного поведения теми людьми, которые у себя на родине никогда не проявляли криминальных склонностей. Многие страны и регионы, откуда прибывают трудовые мигранты, отличаются на порядок более низким уровнем общеуголовной преступности, чем принимающие развитые общества. Связано это с тем, что в традиционных обществах более высок неформальный контроль за поведением своих членов. Совершить преступное деяние там просто не дадут, а в случае, если оно все же будет совершено, наказание станет неотвратимым и последует не только со стороны правоохранительных органов, но и со стороны социального окружения. Не случайно МВД РФ обращает внимание на более низкий уровень общеуголовной преступности в тех же северо-кавказских республиках (МВД РФ. Состояние правопорядка в Российской Федерации и основные результаты деятельности органов внутренних дел и внутренних войск в 2011 г. Аналитические материалы. М., 2012.).

Однако, попадая в более атомизированную и лишенную жестких правил среду современного европейского общества, определенная часть мигрантов достаточно легко «пускается во все тяжкие», совершая преступления и правонарушения, а то и вставая на путь систематических преступных действий в рядах организованных преступных группировок, формируемых на основе этнической или территориальной принадлежности. Этнические преступные группировки имеют собственную специфику, в значительной степени отличающуюся от преступного мира принимающих стран. Основывается она, в том числе, и на особенностях традиционного уклада жизни, специфически приспособленных к современной действительности. В условиях современного общества традиционные формы социальной организации многих азиатских, африканских, южноевропейских обществ оказываются превосходной базой для создания на их основе и по их принципам организованных преступных сообществ. Таким образом, одним из важнейших факторов влияния этничности на преступность становится традиционная социальная организация. Прежде всего, это трайбализм или клановость, лежащие в основе организованной по этническому принципу преступности.

Клановая форма организации предстает наиболее действенной, поскольку внутри племенного или кланового сообщества функционирует принцип круговой поруки, объединяющим фактором являются родственные связи, они же обеспечивают, чаще всего, и положение в криминальной иерархии. При этом в подобные структуры чрезвычайно сложно внедрять агентов или ставить их под какой-либо иной контроль правоохранительных органов, так они функционируют по клановому принципу и «людям со стороны» практически невозможно проникнуть в их ряды. Единственной альтернативой становится вербовка представителей клановых сообществ, однако она также затрудняется в силу родственных связей между участниками сообщества.

Кроме родственных связей, серьезным фактором клановой организации этнических преступных сообществ становится и жесточайшая внутренняя дисциплина, которая присутствует в них. Дисциплина преступных сообществ, создаваемых на основе этнических кланов, также формируется в общем контексте традиционного уклада и образа жизни определенных этнических групп. Поэтому для подобных сообществ характерна развитая внутренняя иерархия, абсолютное подчинение нижестоящих членов кланового сообщества вышестоящим. Все это усугубляется тем, что нарушающий традиционные принципы организации член преступного клана будет обречен, в лучшем случае, на изгнание из клана со всеми вытекающими последствиями. Как правило, организованные преступные сообщества тесно связаны с легальными предпринимательскими структурами — т.н. «этническим бизнесом». С одной стороны, легальный бизнес является прикрытием для криминальных схем преступных сообществ, с другой — использует преступные сообщества в качестве аргумента в решении конфликтов силовым путем, для защиты от конкурентов из среды других национальных диаспор или коренного населения.

Преступное поведение некоторых представителей мигрантских сообществ во многом обусловлено и влиянием национальных традиций, которые не изжиты в странах или регионах, выступающих в качестве «доноров» миграционных потоков, но в принимающих обществах рассматриваются как проявления антиобщественного и даже преступного поведения. В частности, к данным традициям можно отнести кровную месть, «убийства чести», лояльное отношение к рабству и работорговле, похищению людей, грабежам и разбоям в отношении «чужаков». Этот комплекс традиций, обладающих высоким криминогенным потенциалом, складывался на протяжении столетий и даже тысячелетий существования некоторых этнических групп, в особенности в горных районах, что обусловлено спецификой выживания в суровых природных условиях и окружении иноэтничных групп.

Необходимо отметить, что с этими обычаями и традициями боролись и все государства, включавшие в себя подобные архаичные общности (в том числе Российская империя после присоединения Кавказа и Средней Азии), и священнослужители основных мировых религий, распространенных в данных регионах, и сами передовые представители этнических групп, сохраняющих данные традиции. Однако вплоть до настоящего времени окончательно преодолеть влияние архаики в поведенческих установках и стереотипах многих выходцев из регионов Северного Кавказа, Закавказья, Средней Азии, Ближнего Востока, не представляется возможным. В свою очередь, данная ситуация заключает в себе не только криминогенный, но и конфликтогенный потенциал, поскольку демонстрируемые поведенческие установки некоторых мигрантов вызывают вполне понятное отторжение у коренного населения и у собственных соплеменников, обладающих более высоким культурным уровнем и способностью к адаптации в чуждых в социокультурном отношении условиях.

Многие традиционные общества того же Северного Кавказа до российской экспансии в регионе не знали государственности. Соответственно, у них не было сформировано устойчивое представление о государстве, государственных законах, законопослушании, которые характерны для государственнических наций. В то же время, особенности историко-культурного развития некоторых северо-кавказских народов и в дореволюционный, и в советский, и, тем более, в постсоветский периоды, способствовали консервации архаичных традиций и обычаев, либо их трансформации и адаптации к современным условиям, причем в куда более уродливых и искаженных формах, чем изначально — в аутентичном варианте. То же самое, если сравнивать со странами Западной Европы, характерно для многих мигрантских общностей, переселившихся в Европу из африканских государств, Афганистана, Пакистана.

Это интересно:  Понятие причин и условий преступности в криминологии

К примеру, в Сомали в настоящее время фактически отсутствует единое и сильное государство, племенные традиции рассматриваются как нечто куда более важное и значимое, чем государственные законы. Соответственно, у выходцев из данной общности сформировано необязательное отношение к исполнению государственных законов. В результате это приводит к плачевным последствиям. Так, известно, что именно выходцы из ряда азиатских и африканских государств совершают в европейских странах основную массу изнасилований, большую часть уличных грабежей. В свое время начальником отдела расследований насильственных преступлений полиции норвежской столицы Гунаром Ларсеном было сообщено, что мигранты из азиатских и африканских государство совершают 70 % изнасилований в городе (Коган А. Норвежки «адаптируются» к изнасилованиям // http://norse.ru/society/norway/assault.html). Негативная реакция на эти преступления со стороны возмущенной местной общественности представителями либеральных и левых политических сил транслируется как «проявления национализма, расизма и даже фашизма», хотя речь идет, опять же, лишь о том, чтобы навести порядок в сфере управления миграционной политикой. Более того — отдельные «горячие головы» из числа представителей левой и либеральной общественности утверждают, что в преступном поведении мигрантов виноваты … сами коренные жители, которые, видите ли, не желают свое собственное поведение подстраивать под традиции и обычаи «гостей». Но подобная логика кажется весьма странной, если не сказать — возмутительной. С какой стати коренное население должно подстраиваться под приезжих, значительная часть которых, к тому же либо тунеядцы, живущие на большие в скандинавских странах пособия, либо вообще нелегалы, занятые сомнительной деятельностью. Тем более, если приезжих не устраивает или смущает поведение коренного населения — не более ли логично вернуться на родину, где столь милые сердцу традиции и нравы?

Многие европейские интеллектуалы не просто говорят — кричат о проблеме этнической преступности, порожденной неконтролируемой миграцией. Достаточно вспомнить знаменитую книгу немца Тилло Саррацина «Германия самоликвидируется», как раз посвященную проблеме негативного влияния миграционных процессов на социальное развитие современной Германии. Французский политолог Роже Гольдберг говорит о том, что и Россию, если она не будет корректировать свою миграционную политику, ожидает печальная судьба его родной Франции.

Противодействие этнической преступности

В современной России сложилась парадоксальная ситуация, когда политические и общественные деятели, многие ученые и журналисты говорят о том, что этнической преступности или преступности мигрантов не существует, а преступления совершают люди всех национальностей, но при этом об этнической преступности постоянно говорят в своих выступлениях работники правоохранительных органов, по теме этнической преступности пишутся статьи, в том числе в солидных научных журналах, защищаются кандидатские и докторские диссертации по юридическим, социологическим, философским, психологическим наукам. Поэтому в данном вопросе все же имеет смысл слушать не столько ангажированную общественность, сколько профессионалов — работников полиции, специальных служб, ученых — исследователей данного вопроса.

По сообщениям многочисленных СМИ, в том же московском УУРе действует подразделение, ориентированное на работу с организованной этнической преступностью. Однако, данная проблема имеет всероссийское значение. Ведь не только в Москве, но и во многих крупных городах и даже в сельской местности проблема этнической организованной преступности встает все более остро. Так, еще не успел стихнуть накал страстей в г. Минеральные Воды Ставропольского края, связанный с нападением на больницу группировки из нескольких десятков человек, которая забила до смерти местного жителя. По данному инциденту были проведены оперативные задержания, своих должностей лишился ряд полицейских и городских начальников, однако создается впечатление, что подобные жесткие меры начинают приниматься лишь тогда, когда «ружье выстрелило», а надо бы их принимать, когда «ружье висит на стене».

Профилактика этнической преступности в современной России в первую очередь подразумевает два основных направления деятельности — это повышение контроля над миграционными потоками и создание эффективной системы адаптации мигрантов к условиям жизни в российском обществе. Разработка этих двух направлений и предусматривает, как говорится, «непаханое поле» для проявления креатива российскими чиновниками и их научными консультантами. В частности, повышение контроля над миграционными потоками означает реальное пресечение возможности въезда на территорию страны лиц, подозреваемых в причастности к преступным действиям — как на ее территории, так и в других государствах, введение определенного образовательного, возрастного, имущественного, семейного ценза для лиц, въезжающих на территорию Российской Федерации в целях трудоустройства, повышение уголовной ответственности за преступления, совершенные на территории Российской Федерации с последующим пожизненным или долговременным лишением права въезда на территорию страны.

Что касается адаптационной политики в миграционной сфере, то здесь наиболее ключевым моментом является пресечение самой возможности появления этнических анклавов в крупных российских городах. Многие проблемы европейских городов, в том числе тех же Парижа или Марселя, связаны с тем, что на их территории появились настоящие «гетто», заселенные выходцами из азиатских или африканских государств. Так, в Париже район Гут д Ор прозвали в народе «маленькой Африкой» — здесь основное население составляют сенегальцы, конголезцы и другие выходцы с Африканского континента. В Марселе около 50% населения составляют мигранты из стран Северной Африки, занимающие целые районы города, куда полиция не рискует входить иначе как крупными и хорошо вооруженными отрядами.

Не является секретом тот факт, что эти городские районы являются не только рассадником уличной преступности, но и политического и религиозного экстремизма. Именно здесь вызревают и начинаются массовые бунты, как правило, начинающиеся после того, как полиция застрелит, или ранит какого-либо особо буйного правонарушителя. Само по себе компактное проживание представителей мигрантских диаспор препятствует их скорой интеграции в принимающее общество и создает все предпосылки для дальнейшего культивирования архаичных традиций, создания замкнутых этнических предпринимательских и, соответственно, преступных структур. Поэтому государство должно предпринимать все возможные усилия для того, чтобы такое компактное проживание если и имело место, то находилось бы под соответствующим контролем административных и правоохранительных структур.

Особую важность имеет для национальной безопасности контроль за деятельностью существующих в мигрантской среде религиозных и общественных организаций. Известно множество примеров того, как среди мигрантов зарождались экстремистские организации, осуществлялся сбор помощи и организационное обеспечение террористических организаций, действующих на родине мигрантов или в транснациональном масштабе. В данной ситуации административным и правоохранительным органам стоит работать не с формальными лидерами диаспор и национальных культурных организаций, значительная часть которых не обладает никаким реальным влиянием на своих соплеменников, а с действительно авторитетными людьми в мигрантской среде. В любом случае, правоохранительным органам и специальным службам необходима активизация работы по данному направлению, но это требует и создания определенной нормативно-правовой базы. Здесь получается замкнутый круг — либеральная общественность, в том числе СМИ и часть научного сообщества, правозащитники, политические деятели, имея определенное влияние на законодателей и даже государственную власть, могут блокировать принятие реальных законопроектов, ориентированных на упорядочение миграционной политики и борьбу с этнической преступностью.

Однако если не будет достигнут ощутимый прогресс в деле борьбы с этнической преступностью, рискогенные факторы для национальной безопасности российского государства будут лишь возрастать. В первую очередь, сам по себе феномен существования организованной преступности, формирующейся по этническому принципу, оказывает разрушающее и разлагающее влияние на общественный порядок, создает массу проблем для государства и его населения, в том числе и для самих мигрантов, которых их соплеменники, организованные в банды, рэкетируют и обирают. Во-вторых, существование подобных преступных сообществ — «золотое дно» для коррупции и механизм коррумпирования правоохранительной системы, исполнительной, законодательной и судебной власти. В-третьих, это — колоссальная угроза дестабилизации политической обстановки в стране, поскольку конфликтогенный потенциал наличия иноэтничных преступных сообществ и сетей огромен — это и провоцирование конфликтов коренного и приезжего населения, и рост ультранационалистических организаций среди и тех, и других, и растущее недовольство слабостью властей или правоохранительной системы. Наконец, прямая угроза национальной безопасности страны связана и с возможностью использования этнических преступных сообществ иностранными спецслужбами и радикальными экстремистскими и террористическими организациями. Однако в деле борьбы с этнической преступностью важен еще один нюанс — правильная подача информации обществу. Нельзя провоцировать националистические настроения и давать повод отождествлять борьбу с преступностью с преследованием каких-либо конкретных этнических групп населения.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Кирилл Кабанов: Убийств в России меньше, этнической преступности — больше!

Министерство внутренних дел опубликовало данные о том, как меняется криминальная обстановка в России . В частности, МВД заявило, что ущерб от преступлений в минувшем году превысил 563 миллиарда рублей. И это — на треть больше, чем в 2017-м.

При том на 12% снизилось число убийств, на 17% — количество разбоев, на 13% — угонов. Меньше стало изнасилований, краж и преступлений, связанных с наркотиками и незаконным оборотом оружия.

Больше зафиксировано противоправных действий против госвласти, взяток, преступлений экономического характера.

Вот как прокомментировал эти данные глава НАКа Кирилл КАБАНОВ .

— В отчете МВД по ущербу от преступной деятельности в минувшем году значится более полутриллиона рублей. «Ускорились» правоохранители или «расслабились» расхитители бюджета?

— Коррупция и экономические преступления — это высокоорганизованные, устоявшиеся группы. Раньше работа по ним практически не шла — там был довольно высокий уровень должностных лиц. Но сейчас есть общее указание, на высшем политическим уровне. И опыт борьбы с такими группами растет. Прежде такой опыт для реализации его на практике был у ФСБ . Сейчас он есть и у МВД. То есть тянут из бюджета меньше, а выявляют расхитителей больше.

— В прошлом году на 12 процентов меньше было совершено убийств и на 17 процентов меньше разбоев и краж, в том числе транспортных средств…

— Эта статистика говорит о том, что лучше стала профилактика. В том числе, профилактика уличной преступности. При этом у нас, увы, растут тяжкие преступления среди малолетних и женщин.

— Преступлений против личности вообще зафиксировано меньше почти на 4 процента…

— Это связано с общей декриминализацией бытового насилия. Но надо понимать, что многие преступления сегодня не идут в статистику. Не попадают в уголовные дела криминальные поступки, что совершили люди до 14 лет.

— Рост по «экономическим» преступлениям более 20 процентов.

— Это и есть последствия целевого указания со стороны президента. Что касается общей ситуации с преступностью, когда мы смотрим по регионам — у нас реально наблюдается формирование молодежных групп. В том числе, связанных с интернет-сообществами. Множатся так называемые «шутеры», стрелки. И многие из них в статистику не попадают. Вот ты подросток, которому 13 лет и 11 месяцев, захватил класс — но там не последовало смертей, нет применения оружия. И все — ты не попал в статистику уголовных преступлений за год!

— То есть подростковые группировки с криминальным вектором в статистику не включены?

— Нет. И интернет им в помощь, оказывается. Причем, это не только АУЕ. Есть масса групп, не имеющих отношение к АУЕ — например, буллинг. Прежде такое было за Уралом , а теперь, к сожалению, по всей стране, даже в Москве .

— Этническая преступность отдельной строкой в статистическом отчете МВД не выделена.

— Она растет. Особенно в тяжких. Например, по изнасилованиям. Составляет основную часть в уличной преступности. Мы ситуацию, считаю, упустили. Давно говорили о такой угрозе министру. Была прежде специализация по этническим группам. Но специалистов разогнали. А этнический криминал начал проникать в правоохранительную среду. И через землячества легализованные даже на внешнюю политику они начинают влиять. Им выгоден приезд тысяч мигрантов. И, когда на улицах станут возникать серьезные проблемы, такие люди могут выступить банальными наемниками. Как дестабилизирующий фактор в крупных городах. В первую очередь, в Москве.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector